Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская

А вот среди слов промелькнуло слово «крыса», и я насторожилась. Где-то оно у нас уже пробегало, это неприятное животное, и не только в сегодняшнем разговоре, а раньше, много раньше. Вот только как бы вспомнить…

Когда папа постучал в мою комнату, я села на кровати и сказала:

– Заходи.

Он вошёл улыбающийся и успокоенный, и первым делом сказал:

– У них всё в порядке, никто ненужный и близко не подходил. Маме завтра сделают какие-то новые исследования ноги и ребер, посмотрим, что будет. Говорят, что заживление идёт какими-то невероятными темпами.

– Ну, ты ж воздействовал, вот и подстегнул регенерацию.

– Да, похоже на то… – он помолчал, затем спросил: – Так что, расскажешь про Вишневского?

Я и рассказала.

– Правда, прочесть получилось немного, но всё равно больше, чем рассчитывала, – заметила под конец.

– Крыса, говоришь? – спросил папа задумчиво. – Да, проскочила сегодня такая фраза, насчёт «ловить крыс по чужим офисам».

– Пап, было что-то ещё. Раньше, давно, но почему-то запомнилось. Может, какое-то из дел агентства?

– Может быть. Завтра в офисе поглядим…

Мне пришла в голову мысль.

– Скажи, а отчёты Вишневскому отправляли?

– Только финансовые. Для кого работали, там было указано, но что именно делали, нет. Не было.

– Но он ведь мог и запросить, в этом не было бы ничего необычного?

– Мог, конечно… Получается, ты уверена, что вина в последних наших неприятностях лежит на Станиславе? В голосе его прозвучала горечь, и я постаралась, как могла, смягчить ответ.

– Нет, конечно. Мы ещё офис проверим, Равиля, в частности, да и остальных. И, возможно, кого-то из фигурантов последних дел, кто мог бы так сильно обидеться. Просто с Вишневским встретились с первым. Так ты не рассказал мне, что удалось узнать от Глеба? И почему ты был так расстроен?

– Расстроен был, потому что получил информацию. У Валиева сестра больна раком груди, тяжёлая форма, нужна операция, лучше бы в Германии, и дорогостоящие лекарства. Денег у него достаточно, да и муж сестры неплохо зарабатывает, но состояние у неё плохое, и пока улучшение не наступило.

Я взяла его за руку.

– Ты её знаешь?

– Видел несколько раз на днях рождения Равиля, – папа махнул рукой. – Да разве в этом дело? Мы вместе работаем пятнадцать лет, а я его подозреваю чёрт знает в чём!

– Что ещё рассказал Глеб?

– Что у Светланы Павловны, главного бухгалтера, внук-балбес, который тянет из бабушки деньги. За год разбил три машины, делает вид, что учится на платном в юридическом, а на самом деле только девок валяет да пьёт, – он осёкся. – Ох, прости. Словом, мутный парень, и спускает всё, что Конюхова зарабатывает.

– Это тоже скорее говорит в её пользу. Светлане Павловне нужна стабильность и уверенность в том, что завтра деньги тоже будут, согласись.

– Соглашусь. По оперативникам пока ничего нет, ну так я раньше и не просил выяснять. Вот сегодня сведения передал Глебу, возможно, к утру что-то будет.

Тут у папы звякнул телефон, он извинился и ушёл. Я же снова растянулась на кровати и продолжила размышления. Впрочем, всё равно ничего нового не придумала… Посмотрела на часы – начало восьмого. Ну вечер же уже, верно ведь? Что ж Василис молчит? Мне нужны кирпичики, новые звенья в наш паззл.

Мог ли кто-то из агентства связаться с Ромеей? А почему нет? Оттуда было несколько заказов, и, насколько я знаю, не все приносил мессере Авгурион, пару раз родители говорили, что он присылал помощника или кого-то в этом роде. А вот Вишневскому это было бы не так просто, до прошлой осени он в Москве почти и не появлялся, значит, вероятность его столкновения с ромейцами была невелика. Ну, если только кто-то их них сам на него вышел, но что-то это мне не кажется реальным.

А может, мы вообще зря связываем покушения и Ромею? Черт, мне нужна история кинжала! И вспомнить бы, почему мне так не даёт покоя слово «крыса»…

Зазвонил мой телефон, и на экране появилось имя школьной подруги, Наташи Синельниковой. Я поморщилась и досадливо прищёлкнула пальцами: Наташка сбила меня с мысли. Ответить ей – это на полтора часа болтовни, причём остановить этот поток невозможно, что бы ни произошло. Не отвечать – так она, небось, и звонит сейчас потому, что меня видела в окно, мы же в одном доме живём. Размышления мои прервал стук в дверь. Папа.

– Звонил Глеб, сведения об оперативниках, – он протянул мне блокнот с записями, я взглянула и подняла брови: может, мама и смогла бы разобрать эти закорючки, но мне вряд ли удастся.

Вернув блокнот, я вежливо попросила:

– Расскажи своими словами, пожалуйста.

– Если коротко, то трое практически вне подозрений, хотя нужно ещё покопать, конечно. А вот Денис Седлецкий, оказывается, игрок, и за последние несколько месяцев подсел на это очень сильно. Не знаю, могло ли это привести его к… – папа замялся.

– К предательству, – жёстко договорила я. – Надо проверять его банковские счета.

– Да уж разберусь, что проверять, – усмехнулся он.

Снова зазвонил мой телефон, и я, даже не поглядев, сбросила звонок.

– Не ответишь?

– Потом, – мотнула я головой. – Должен объявиться мессере Василис, а с Наташкой разговор коротким не бывает, – помолчала и поинтересовалась. – Ужинать будешь?

– Чаю выпью, и всё. А ты что, есть хочешь?

Я качнула головой.

– Нет, наверное. Почему-то вдруг устала, кино какое включить, что ли?

Почти не глядя, нашла какую-то старую-престарую комедию, и мы уселись перед экраном. Не знаю, как папа, а я никак не могла сосредоточиться на приключениях мстительных корсиканских старушек[20], только сидела и поглядывала на зеркало, лежащее рядом со мной на журнальном столике.

Примерно на середине фильма по краю зеркала побежала радужная лента, я выдохнула с облегчением и сказала:

– Мессере Василис! Наконец-то!

Папа остановил фильм и сел так, чтобы не отражаться в зеркале. Он смотрел на меня с напряжённым интересом, его взаимоотношения с мессере Василисом так и остались практически официальными.

Я прочертила по стеклу пальцем соответствующий знак, и увидела усталое, осунувшееся лицо.

– Учитель, добрый вечер!

– Да уже и доброй ночи… Прости, Екатерина, раньше никак не мог связаться, да и информация была неполной.

– А сейчас?

Он усмехнулся.

– Тебе судить. Итак, во-первых, по использованию зеркальных переходов. За последние полгода отмечено четыре несанкционированных импульса…

– Это имеется в виду туда и обратно? – перебила я его.

Мессере укоризненно покачал головой.

– Ты опять торопишься! В одну сторону. Вспомни, даже ты сама, когда побывала в Ромее в последний раз, уходила из одного места, а возвращалась в другое. Так вот, четыре несанкционированных импульса, – повторил он. – Из них два установлены, они не имеют отношения к вашей странице.

Я хотела спросить, кто и куда ходил тайком, но прикусила язык: сейчас нет времени на пустое любопытство. Вот закончится эта история – и я обзвоню подруг, узнаю все-превсе новости и сплетни, буду сутками сидеть в компьютерных игрушках… Всё потом, сейчас дело.

– А