Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская

родителей. Потом села рядом с папой и взяла его за руку, болтая без умолку о невозможно важных вещах вроде обещанного потепления со снегопадом, поданной к завтраку в отеле копчёной лососины и потрясающего платья, которое я видела в витрине. Поток слов шёл почти независимо от моего сознания, я же аккуратно включила магическое зрение и всмотрелась в папину ауру. Вот он, ментальный паразит, подсаженная извне уверенность в том, что все неприятности позади и ничего не нужно делать, всё исправилось само собой… Он совсем не выглядит чем-то инородным, просто пятнышко в ауре несвойственного отцу цвета. Кстати, вот этот золотой оттенок – это целительство. Раньше его практически не было, потом, когда отец начал лечить маму после травмы, цвет стал хорошо заметен, а сейчас снова почти сошёл на нет. Получается, что отцу не только навязывают решения, но и магию из него тянут?

Нет, граждане, я на такое не согласна!

И осторожно, пианиссимо, я начала отсекать сине-фиолетовое пятно от ткани ауры.

Макс, молодец, вовремя понял, что я занялась делом, и перехватил нить разговора. Как всё-таки жаль, что у него другой тип магии! Как бы мы классно работали вместе! Так, ещё чуть-чуть, теперь потянуть тихонечко и сжать пальцы. Мне показалось, что в них что-то лопнуло, словно крупная икринка. Похоже, что почувствовал это и папа, как раз весело и остроумно рассказывавший о том, как он воевал с медсестрой, требовавшей покинуть мамину палату. Он осёкся на полуслове, потёр левый висок и поморщился.

– Что-то у меня голова вдруг разболелась. Пойду, прилягу. Простите, дорогие…

Поцеловав маме руку, он чмокнул меня в макушку, сжал Максу предплечье и встал. Брат с тревогой посмотрел на меня, и я опустила ресницы. Да, верно, иди за ним и присмотри. Это должно пройти очень быстро, но где-то минут десять будет плохо.

Когда за ними закрылась дверь, мама, ставшая вдруг серьёзной, посмотрела на меня.

– Мне показалось, или ты как-то… обработала отца?

Брови её сдвинулись, грозя серьёзным разносом. В школьные годы было бы довольно одного этого движения бровей, чтобы я начала в панике вспоминать свои косяки, подлинные и мнимые. Но сейчас я лишь покачала головой.

– А ты способна воспринимать факты всерьёз?

– Странный вопрос, – проговорила мама медленно.

– Ничего странного, у меня, скажем так, есть основания его задать. Вспомни, пожалуйста, всё, что происходило в последнюю неделю. Последовательно, день за днём, начиная с того, как тебя сбил на трассе тот незнакомец, лыжник-экстремал, карвер. Помнишь?

– Как в тумане, – нехотя ответила она.

Но я видела, что колёсики повернулись, её мозг снова начинает работать как раньше, мозг аналитика, умеющего прочесть написанное на рисовом зерне, даже если это зерно ещё не выращено. Теперь главное – молчать, не мешать. На всякий случай я перешла на магическое зрение и проверила, нет ли и здесь какого-то воздействия, но нет, аура была чиста, даже грязных пятен боли от заживающих переломов не наблюдалось.

– Карвер – это?.. – спросила мама через пару минут.

– Техника катания на горных лыжах с резкими поворотами и подрезанием, – ответила я, сколько могла исчерпывающе. – Мы с Максом просмотрели запись с камеры… Если помнишь, всё это произошло рядом с вертолётной площадкой, так что камеры, к счастью, были. Так вот, на записи было чётко видно, как он вылетает справа и сбоку, сбивает тебя – ты в этот момент остановилась и помахала кому-то рукой – и очень резким разворотом, почти на полный круг, уезжает снова направо. Фигура в чёрном костюме, – добавила, чтобы развеять непонимание в маминых глазах.

Она покачала головой.

– Нет, не помню. Классический посттравматический синдром, наверное. Покажешь запись, я посмотрю со стороны. А что произошло с отцом? А то он запудрил мне мозги, и без того после аварии слабые, и я не смогла добиться от него внятного ответа.

– После того, как тебя госпитализировали, ты никак не приходила в себя. Папа с Максом улетели в Москву, закрывать дела. Ну, понятно же было, что мы все здесь задержимся, так? – добавила я, прочитав в её глазах сомнение.

– Так, да не так, – проворчала мама. – А учиться кто будет? У тебя первый курс, вылетишь – не поймаешь!

– Не вылечу, мне академ дали. Ну вот, а когда они вернулись через два дня, на входе в отель в отца прилетел кинжал. Мизерикордия.

– Нападавшего взяли?

– Нет, мам. В городе карнавал был, «жирный вторник», толпы в масках. Даже разглядеть толком невозможно на записи. Так что единственный выход – понять, кому вы так помешали.

– «Вы»?

– Да. Потому что нас с Максом словно бы и не замечают.

– Вот как…

Она прикусила губу, явно делая какие-то свои выводы из сказанного. Потом перевела взгляд на дверь.

– Ну что они там? Мигрень лелеют, словно барышни кисейные?

– Позвать?

– Не надо, – она покачала головой. – Лучше скажи мне, что ты сделала с отцом сегодня?

– Сняла ментальное воздействие, – честно ответила я, после чего поспешила закрыться непробиваемым «щитом» в виде имени учителя. – Мессере Василис меня научил, и даже позволил на нём самом проверить.

– Получилось?

– Конечно. Иначе бы я не рискнула…

Беда в том, что я и сама не знала, стала бы я снимать воздействие, если бы не была уверена в себе. Так или иначе ситуацию нужно было разрешить, но мне и представить было страшно, что могло бы произойти, если бы… Ещё мгновение, и всё это стало бы понятно маме, очень уж пристально она в меня вглядывалась, но тут в открывшуюся дверь вошёл Макс, а следом папа – совершенно здоровый, сосредоточенный и явно настроенный на драку.

– Как голова? – мама тут же переключилась на него.

– Нормально, – он махнул рукой. – Лёгкий спазм, ничего серьёзного. Ну что же, все в сборе? Поговорим о том, кто на нас попытался наехать, и что с этим делать?

– Сперва кто и почему, – ответил Макс. – А что делать – уже потом.

– Хорошо. Тогда… – отец поглядел на меня, потом на брата, и снова перевёл на меня взгляд. – Начинай, Катя.

Подумав пару мгновений, я решила не валять дурака и начать с начала. Со слежки и первых покушений. Я говорила, выстраивая события в логический ряд. Отец кивал, мама выглядела задумчивой. Дойдя до последнего покушения, до кинжала в отцовом плече, я посмотрела на брата, и он подхватил нить.

– Это не ромейское изделие, – сказал Макс уверенно. – Я добился от местной полиции, они мне его показали и даже сфотографировать позволили.

Открыв в айфоне фото кинжала, он передал его родителям. Они долго рассматривали, на что-то указывали пальцем и переглядывались, не говоря ни слова. Вспомнив слова мессере Василиса, я перешла на магическое зрение и вгляделась в их ауры. Чёрт, в одну общую ауру! Они и в самом деле сливались, превращаясь в ярко светящийся золотистый ореол.

Тоже так хочу. Не