Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская

– Что за чёрт, – я оторвала палец от стекла и встряхнула затекшей рукой. – Что ж за чёрт, а? Сейчас отдохну минуту и попробую ещё раз.

– Нет, – неожиданно сказал мессере Василис. – Не надо. Здесь что-то не так, я чувствую. Давай сделаем вот что: я сам тебе открою проход в тот ресторан. Они сейчас закрыты, выйдешь через дверь, я дам тебе формулу открытия замков. Если не получится, спрячешься где-нибудь и поспишь до десяти, или во сколько там приходят повара.

– Да, учитель.

Я сжала руки в попытке их согреть, мысли метались, словно вспугнутые воробьи.

– Катерина! – голос мессере Василиса звучал строго. – Сосредоточься, пожалуйста. Ты через двадцать минут будешь в отеле в Люцерне и сможешь отдохнуть. Потом пойдёшь в клинику к отцу и освободишь его от ментального принуждения. А потом все вместе вы раскатаете вашего врага в тонкий блинчик!

Вот это жаргонное выражение в устах рафинированного учителя привело меня в чувство куда лучше прославленного холодного душа. Да что я, в самом деле, маленькая, что ли? Ну-ка, Линецкая, взяла себя в руки и пошла работать! Рыдать будешь потом!

Помогло, кстати.

Затаив дыхание, я смотрела, как загораются под пальцем мессере Василиса синие значки. Вот последний хвостик, длинный росчерк… И зеркало идёт волной. Ура, получилось! Неожиданно даже для себя я чмокнула учителя в щёку и шагнула в проход.

Вокруг было темно, только в окнах напротив виднелся слабый свет уличного фонаря. Я зажгла магический фонарик, совсем слабенький, чтобы никакого запоздалого – или наоборот, слишком раннего – прохожего не заинтересовал этот блик. Огляделась: довольно большая комната, из неё ведут две двери. Зеркало, прямоугольное, в деревянной раме, стояло у дальней от окон стены. Камин, возле него пара кресел, у другой стены диван и журнальный столик… Что-то вроде гостиной?

Так, теперь выглянуть наружу, чтобы сориентироваться, и хорошо бы ни на что не наткнуться по дороге.

Окно выходило на небольшую площадь с колодцем посередине; по причудливому кованому колпаку я узнала это место. Действительно, прав был мессере Василис, этот путь вывел меня в ресторан «Пфистерн». Уже легче, я знаю, где нахожусь, и до отеля, где спит Макс, мне идти десять минут неспешным шагом.

Как я спускалась с третьего этажа по узкой тёмной лестнице с неожиданными поворотами и непредсказуемой высотой ступенек – это отдельная песня. Но и она была пропета, и вот передо мной вход в ресторан, в моём случае – выход. Слева гардероб, справа ниша, где помещается дежурный, прямо – входная дверь. Старинная, дубовая, толщины такой, какой в современных домах стены делают. Чуть ниже латунной ручки – замочная скважина, и в чернильной темноте видно, как сквозь неё пробивается неяркий свет. Ну что же, как там учитель говорил, что нужно делать для вскрывания замка?

Сложив пальцы левой руки в сложную фигуру, фигу, даже фиговину, правой я обвела скважину и проговорила заклинание. В замке чуть хрупнуло, но освобождать левую руку я не спешила: вдруг не открылось? А второй раз я такую штуку пальцами не изображу. Я чуть подтолкнула дверь правой ладонью, она скрипнула и приоткрылась. Уф, кажется, получилось!

Выскользнув через щёлку, приоткрытую словно для кошки, я захлопнула створку и быстро отошла подальше. Замок, слава богу, защёлкнулся, следов на тщательно почищенном тротуаре не осталось, можно выдохнуть и добежать до отеля.

Швейцар в пальто с тремя рядами пелерин пожелал доброго утра и распахнул передо мной вход в отель. Я быстро вошла внутрь, скользнула взглядом по часам над стойкой портье – боже мой, уже половина седьмого! Вот уж действительно, «На поэта неудержимо наваливался день»[18]

Взлетела по лестнице на третий этаж, добежала до своего номера, вошла и упала в кресло. Дошла, сделала, нигде не облажалась. Теперь поспать хоть пару часов, и можно совершать следующий подвиг.

Мы с братом занимали смежные номера, разделённые дверью. Послышалось мне или нет, что там, рядом, играет музыка? Я прислушалась: ну точно. Макс не спит, значит. Нервничает. Наверное, надо зайти?

Тихонько постучала, приложила ухо к двери – и вдруг она распахнулась, так что я чуть не упала.

– Ты откуда здесь? – брат вытаращил глаза.

– Из Ромеи. Слушай, мне надо поесть и поспать, в любом порядке. Не знаешь, со скольки здесь завтрак?

– С семи, – ответил он уверенно. – Мой руки и пошли, поедим, потом приляжешь. Скажи только, всё… получилось?

Голос его дрогнул.

– Да! Ну, я надеюсь, что да, проверим в клинике. Но на учителе снятие воздействия сработало, – я говорила сквозь шум воды. – Правда, возвращаться пришлось через другое зеркало, то, в отеле, почему-то оказалось закрыто.

Макс нахмурился.

– Думаешь, кто-то тебя отследил в «Паласе»?

– Чёрт его знает. Сегодня вернусь туда и посмотрю.

Он сжал мне локоть.

– Вместе поедем. Мне как-то спокойнее, когда мы рядом.

Пока мы спускались в ресторан, чтобы позавтракать, Макс коротко рассказал о своём визите в полицию.

– Мне удалось добиться, чтобы мне дали взглянуть на кинжал, – сказал он. – И даже показали страничку с отчётом эксперта по исследованию орудия покушения.

– И что?

– Это точно не цельная яшма. Более того, лезвие стальное, из хорошей стали, имитирующей булат. Рукоять серебряная, инкрустирована пластинами яшмы, гарда стальная, посеребрённая. Вещь антикварная, но рядовая, и никакого отношения к Ромее вроде бы не имеет. Ну, по крайней мере, ничего чуждого нашему миру эксперт не обнаружил.

– Или не заметил, потому что не знал, что надо обнаруживать, – ради справедливости добавила я.

– Ну да, согласен.

– Ты его сфотографировал?

– Конечно, – ответил Макс с долей обиды в голосе.

– Надо будет показать фото мессере Василису, мало ли что… А кто бросил, так и не нашли?

Он только рукой махнул

– Да какое там! В карнавальной толпе, когда половина в масках, а у второй половины физиономии вымазаны мукой и сажей… Зашёл за угол, снял парик, протёр лицо снегом, и ты уже другой человек. Нет, Кать, искать надо с нашего конца.

– Мы ж найдём? – я затаила дыхание.

Почему-то мне очень важно было услышать от брата, как в детстве: «Мы вместе, значит, всё будет хорошо».

И он утвердительно кивнул.

– Найдём, конечно. Мы с тобой вместе можем почти всё. Найдём и… накажем.

– Мессере Василис велел раскатать их в тонкий блинчик, – рассмеялась я сквозь откуда-то взявшиеся слёзы.

Глава 20

В клинике всё было до такой степени без изменений, что я даже запнулась на пороге маминой палаты. Улыбающаяся мама в кровати, полусидя среди подушек, весёлый папа в кресле рядом, букет гербер на тумбочке, февральское солнце в окне… То ли я вернулась в детство, то ли вся эта фантасмагория с параллельными мирами и покушениями мне попросту приснилась? Получив от Макса чувствительный пинок локтем в бок, я отмерла и расцеловала