Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская

– Ну что же, я в вашем распоряжении на… – он поглядел куда-то в сторону, и я вспомнила, что в его кабинете там, справа, стояли высокие часы в деревянном футляре. – На полчаса. Потом придётся прерваться, доминус собирает срочное заседание совета.

– И это означает?..

– Официально ничего не объявлено, но по слухам, была попытка переворота.

Судя по тому, как мрачно звучал голос мага, попытка чуть было не увенчалась успехом.

– Мессере Василис, у нас тоже… приключения, и мы с Катей считаем, что они связаны с Ромеей.

– Рассказывайте.

Двумя словами обойтись не удалось, но мы коротко рассказали и о прошлых появлениях рядом с нашей семьёй людей из Ромеи, и о последних двух покушениях, почти лишивших нас родителей.

– К счастью, всё обошлось, они оба приходят в себя, – Макс завершил рассказ. – Но нет никаких гарантий, что следующее нападение не станет роковым. Нам бы очень хотелось знать, кто там, на вашей стороне, настолько заинтересован в том, чтобы сыскное агентство Линецких не могло более работать на Ромею.

– Значит, кинжал был каменным? – переспросил маг.

– Нам показалось, что он ничем не отличался от той мизерикордии, которой четыре года назад был убит Галлиус.

– Скверно, молодые люди. Очень скверно, – мессере Василис покачал головой. – Вот что, я попытаюсь сегодня слегка проверить ваши предположения…

– Только ради бога, будьте осторожнее! – вырвалось у меня. – Потому что вы единственный, кому мы можем сегодня доверять на вашей стороне зеркала.

Мессере Василис криво усмехнулся, и изображение вновь погасло.

– Ну вот и всё, – сказала я расстроенно. – Опять ни фига не выяснили. Ну невозможно же так жить, всё время ожидая нового удара!

– Одна вещь мне не нравится… – сказал Макс.

– Только одна? Счастливчик! Мне вот не нравится очень многое, а главное – я с этим ничего не могу сделать.

Впрочем, насмешки моего брата никогда не задевали, поэтому он упрямо продолжил говорить.

– Ты обратила внимание, что ни на меня, ни на тебя ни разу не покушались?

Я пожала плечами.

– И что? Кто принимает в расчёт детей? Ладно, пусть не детей, но несовершеннолетних граждан из хорошо обеспеченной семьи, которые, скорее всего, избалованы и пустоголовы? Ты ж помнишь, нас с тобой частенько воспринимали именно так!

– Ты считаешь, что пообщавшиеся с нами ромейцы видят нас именно так? К тому же у них есть закон, согласно которому гражданин Ромеи может считаться совершеннолетним уже с тринадцати лет, если имеются особые обстоятельства. Например, если он оказал услугу доминусу или членам его семьи. Так что нет, не в этом дело.

– А в чём же, по-твоему?

Вместо ответа Макс взглянул на часы и встал.

– Надо идти. Катюш, ты родителям обо всём этом не говори, ладно? Ни о том, что мы успели перемолвиться с Василисом, ни о моих подозрениях…

Я посмотрела ему в глаза. Пришлось запрокинуть голову, потому что оказалось внезапно, что братец опять вырос, и я едва достаю макушкой ему до плеча. В глазах у него была взрослая, чугунная усталость. На миг я прислонилась к плечу, потом отстранилась и сказала:

– Идём. Буду молчать, как рыба об лёд.

– Хорошо. И ещё, Кать… Попробуй посмотреть их ментально. Нет, ничего не говори сейчас, пожалуйста! Просто если сочтёшь это возможным – посмотри.

Макс вышел из номера и пошёл к лифту.

Разговор с родителями, можно считать, не получился: мама была порозовевшей, посвежевшей, но сонной, зевала, хихикала и отвечала вовсе невпопад. Отец явно поделился с ней силами, потому что таких синяков под глазами я у него не видела никогда. Какой-то совсем непонятной становилась ситуация, и я решилась: коротко глянула на брата, кивнула и взяла маму за руку…

Мы не просидели в маминой палате и получаса: заглянула медсестра, не грозная и величественная сестра Гарц, а другая, уютная толстушка. Несмотря на уютность и общий вид доброй бабушки, она очень лихо нас выставила за дверь…

В коридоре Макс посмотрел направо, налево и повернулся ко мне.

– Охраны тут никакой, ты заметила?

– Я заметила, что войти можно только через вон ту дверь, а она открывается по электронному пропуску, – я взяла его за рукав. – Макс, мы не можем остаться здесь на ночь, нас выгонят моментом. Но я знаю, что дежурная сестра, вот эта самая милая бабушка, что осталась в маминой палате, сидит ночью вот здесь, за этим столом. И в коридорах везде камеры, а возле мониторов дежурит охрана. Они в клинике сколько уже?

– Папа второй день, мама неделю, – сумрачно ответил брат. – Всё понимаю, но не могу не нервничать.

– Дождёмся медсестру и поговорим, хочешь?

Конечно, мы поговорили. И сестра Донован, оказавшаяся главной медсестрой отделения, вполне серьёзно к нашей просьбе отнеслась, обещала проверять родителей каждый час и клялась, что до утра комар не пролетит на вверенном ей участке. Макс слегка успокоился, и мы пошли ужинать.

Не помню, что мы ели, кажется, мясо какое-то. Лично мне жгла язык информация, но обсуждать её где-нибудь, кроме нашего номера, было решительно невозможно: в Люцерне продолжался карнавал. По улицам фланировали толпы в карнавальных костюмах и масках, в ресторане столик достался нам лишь чудом… Словом, только войдя в номер и скинув куртку, я схватила брата за руку и сказала:

– Макс, там явно было воздействие.

Он побледнел и сел, где стоял.

– Всё-таки было?

– Ментальное, очень лёгкое. Правда, минимальное, – заторопилась я успокоить брата. – Просто касание.

– И что… что им внушили?

Выразительно на него глянув, я покрутила пальцем у виска.

– Ты что, правда думаешь, что это так легко можно определить? Это ж не редиска на грядке, чтобы запросто понять, что в ряду вдруг выросла морковка! Что было – вижу, и то, ещё какое-то время, и не останется даже легчайшего следа.

– То есть, это было недавно? – зацепился он за мои слова.

Я нахмурилась, вспоминая уроки мессере Василиса.

– Думаю, где-то месяц – месяц с небольшим прошло. Потому что следы воздействия исчезают в среднем через шестьдесят дней.

– Выходит, это произошло, когда мы все ещё были в Москве?

– Выходит, так.

Мы молча уставились друг на друга, осознавая сказанное.

В Москве.

Магическое ментальное воздействие.

Только вот незадача, ни до, ни после Нового года не было рядом с нами никого из ромейцев…

Картина мира осыпалась, словно стёклышки в калейдоскопе, и не торопилась выстраиваться в новый узор.

– Это что же, на нашей странице есть маги? – спросил Макс.

– Значит, есть.

– И… что мы будем делать?

– Сейчас ляжем спать и попробуем выспаться, – сказала я бодро. – А утром позавтракаем и начнём думать.

Глава 18

Спать и выспаться – это было громко сказано. Не знаю, как Макс, а я вертелась полночи, всячески раскладывая имеющиеся детали картинки и пытаясь получить их них что-то понятное.

Что мы имеем? Во-первых, Ромея, где происходит некая попытка свержения власти Августа Асперуса; какая именно – мы узнаем от мессере Василиса, которому, с