Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская

что нужно – чтобы маг воздуха прописал в этом приборе параметры твоей ауры. Во-вторых, есть связь через зеркала, и вот она уже доступна только магам. Лучше всего это удаётся делать менталистам и воздушникам, магам огня несколько хуже, а магам земли – совсем плохо. Годится для этой цели не всякое зеркало, а только созданное по старинным технологиям…

– Да-да-да! – перебила я. – Это мы узнали, можно пользоваться только тем зеркалом, у которого отражающая поверхность серебряная. В нашем отеле таких не осталось, мы собирались завтра с утра пойти по антикварным магазинам. Но погоди, если пользоваться зеркалом может только маг, как ты связывался с Авгурионом?

– Ну, нашлась возможность, – усмехнулся папа. – Значит, по антикварным? А попробовать нексум не хотите?

– Нексум – это вот то деревянное чудище? – спросил недоверчивый Макс.

Я махнула рукой.

– Братец-кролик, зеркало мы ещё искать должны, а эта штуковина вот она, у папы… В чемодане, да?

– В чемодане. Под подкладкой потайное дно, вот там.

Тут заговорила мама, молчавшая всё это время.

– Ты вроде бы ехал в тихую буржуазную Швейцарию, а, дорогой? И вдруг чемодан с потайным дном… Капсулы с цианидом не припас?

– Ни в коем случае, – почти по слогам ответил папа.

И слова его прозвучали так… увесисто, что мы с братом невольно замолчали. Мама же продолжила разговор, глядя только на отца, словно они были вдвоём.

– А разговор ты продумал? Или ввяжемся в драку, а там будет видно?[16]

– А план разговора мы сейчас все вместе составим, – улыбнулся он.

– Не выйдет, – мама словно к чему-то прислушалась. – Сюда идёт медсестра, и всем нам достанется на орехи. Дети, продумайте и запишите, что мы будем говорить, и завтра утром сюда!

И в самом деле, не успела она договорить, как дверь палаты распахнулась, и вплыла высокая сухопарая дама в чёрном платье, белоснежном фартуке и платке с красным крестом, величественная, словно дредноут. На её груди висели золотые часики, приколотые к платью английской булавкой такого размера, что у меня рот сам собой открылся от изумления.

– Мадам Линецкая, прошу вас попрощаться с посетителями, – изрекла медсестра. – Вас ждёт ужин и капельница. С завтрашнего дня начинаем курс дополнительных процедур, вам необходимо выспаться. Месье Линецкий, прошу вас проследовать в вашу палату. Юные посетители, ваше время закончилось.

И она сделала шаг в нашу сторону.

С синхронным вздохом мы встали, расцеловали обоих родителей и поплелись к двери. Уже почти выйдя, я остановилась, повернулась к медсестре и спросила:

– Скажите…

– Сестра Гарп.

– Скажите, сестра Гарп, а в какое время клиника закрывает двери?

– В восемь часов вечера. Почему вас это интересует?

– А охрана? Охрана тут есть? Дело в том, что на папу ведь напали…

– Не волнуйтесь, клиника охраняется на высшем уровне! Завтра вы можете прийти к двенадцати дня, раньше не нужно, ваши родители будут на процедурах!

И совершенно непонятным образом мы с Максом оказались в коридоре…

* * *

Наутро я обнаружила, что под дверь моего номера подсунут белый конверт без надписи, точно такие же лежали в отельной папке и у меня на столе. Внутри была записка от Макса: «Завтракай без меня, к полудню вернусь».

Вот и куда его понесло? То есть, я догадывалась, что братец отправился искать нужное нам старинное зеркало, но зачем в одиночестве-то? Вообще-то мне тоже было бы любопытно. И потом, как он со своей огненной стихией может понять, годится зеркало или нет для связи? Это у меня ментальная магия!

Я накручивала себя, и накрутила почти до полного состояния правоты. Конечно, где-то в подкорке оставалась мысль, что брат уже довольно взрослый и разумный, что ему двадцать один год, полное совершеннолетие… Но то-то и оно, что сидела она, эта мысль, на самой глубине, и на поверхность благоразумно не поднималась.

Без четверти двенадцать я спустилась вниз. Макс ждал меня в лобби отеля, и физиономия у него была настолько довольной, что захотелось стукнуть, и побольнее. У меня даже кулак сжался в кармане куртки… Удержало меня только то, что брат был не один: с ним рядом стоял высокий красивый парень примерно того же возраста, но с каким-то более взрослым лицом. Блондин, голубоглазый, с высокими скулами, в дорогом кашемировом пальто… Терпеть таких не могу, сущий мажор.

– Катюш, привет! – Макс сжал мне плечо, я с каменным лицом высвободилась. – Познакомься, это мой когдатошний одноклассник Саша Липатов. Он учится в Цюрихе. Саш, это моя сестра Катерина. Ты её, кажется, не видел раньше.

– Очень приятно познакомиться, – блондин склонил голову.

– К сожалению, наше знакомство будет недолгим, – ответила я без улыбки. – У нас родители в клинике тут недалеко, нас там ждут к полудню.

– Да, Максим сказал мне. Не смею задерживать и надеюсь, ещё увидимся, – новый знакомец пожал руку брату и ушёл.

– Ты чего на парня взъелась? – Макс шёл со мной рядом, пытаясь попасть в ногу.

– Не до него сейчас, ты что, не понимаешь? Нас родители ждут, надо попытаться связаться с Авгурионом или Василисом, непонятно, откуда и когда ждать нового нападения… А ты светскую жизнь разводишь!

Он замолчал. Обиделся, я-то знаю, как он пыхтит в таких случаях.

Молчал брат феноменально для него долго, минут десять. Мы почти дошли до ворот парка, за которым располагалось здание клиники, когда он разверз уста и произнёс:

– Вообще-то, чтоб ты знала, Сашка вместе со мной ходил в Цюрихе в антикварную лавку, которая специализируется на таких вещах…

– Каких?

– Ну… дамских. Бижутерия, сумочки там всякие, платья эпохи джаза, пудреницы, шляпки… И зеркала есть. И мы одно купили, вот.

Приоткрыв небольшой рюкзак, с которым ходил всегда, Макс показал мне плоскую длинную коробку, перевязанную розовой ленточкой. Почему-то этот дурацкий бантик сдул мою злость, словно пену, и я хмыкнула уже вполне примирительно.

– С провенансом?[17]

– А то! Сделано в 1893 году, мастер известен, не помню сейчас имя. И кому принадлежало, тоже известно, там всего-то три хозяйки за эти сто с лишним лет. И оно ни разу не переделывалось, не ремонтировалось и вообще, ничего с ним не происходило, кроме вот, попадания на старости лет в антикварную лавку…

– Небось, стоило немеряно.

– Как чугунный мост, – с удовольствием подтвердил братец. – Но оно того стоило. Если уж это зеркало не подойдёт, тогда я не знаю, какое им искать.

– А откуда твой приятель знает об этой лавочке?

– У него матушка коллекционирует такие вещи, так что всё чисто. Он не агент Ромеи, поверь!

* * *

Ожидаемо родители нашлись в маминой палате. Повеселевшие, довольные и явно о чём-то договорившиеся. Ладно, это мы сейчас выпытаем, для начала хорошо бы узнать медицинские новости.

– Что говорят эскулапы? – первым спросил Макс.

– Эскулапы сняли с меня перевязку, оставили только наклейку, – начал отчитываться папа. – Сказали, что я восстанавливаюсь с какой-то ненормальной скоростью. Фурно долго нарезал круги, разглядывая меня, а потом подъехал с