Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская

с трассы на неподготовленный склон! А там, понятное дело, оказался камень под снегом, и в дополнение скала, к которой лыжник приложился головой. Причём боковой частью головы. Если бы лбом – обошёлся бы ссадиной, понимаешь? Ну, или сотрясением. Даже в этом случае к серьёзной травме привела цепь случайностей. А мама ехала по красной трассе, даже не по чёрной, снега было полно, чистят они каждое утро, так что никаких камней там в принципе быть не могло. Да, она поломалась от столкновения, неприятно, но не смертельно. И большего тот самый карвер достичь не мог. Согласна?

– Пожалуй, да. Я рассматривала с этой точки зрения нападение на отца…

– Ну да: толпа возле отеля, дурацкий кинжал… Надо было очень хорошо прицеливаться, чтобы удар оказался смертельным.

– Вот именно! Главное, покушавшемуся ничего не стоило войти в отель, с уверенным видом подняться на этаж следом за вами и напасть в коридоре, где никто не толкнёт под руку. Кстати, они тогда не задержали нападавшего?

– Какое там, – Макс махнул рукой. – Как ты понимаешь, здешняя полиция не расположена делиться сведениями с пострадавшими. Единственное, что мне удалось выяснить – что они допрашивают свидетелей. И исследуют орудие покушения. Я попросил дать посмотреть…

– Отказали?

– Велели подойти завтра-послезавтра. Не знаю, что у них на уме.

– Ладно… Так, не будем отвлекаться. Мы говорили о непрофессионализме покушений, правильно? И мне подумалось, что это не просто неумехи, это… щенки.

– Поясни?

– Они знают, что хотят сделать и для чего, но не умеют. Не научили их пока. Ну вот, как если бы мне пришлось вести приём в качестве психолога, понимаешь?

– Ты хочешь сказать, что это какие-то наследники этих… Афрания и остальных? – Макс поднял брови. – То есть, возвращаемся к мысли о мести?

– Н-да, фигня получается. Надо звонить и выяснять, что происходило в Ромее за последние пару лет. Может, там вовсе уже и не Август Асперус, а какой-нибудь Веспасиан правит?

– Какому-нибудь Веспасиану и вовсе не должно быть до нас никакого дела, – пожал плечами брат. – Ты хочешь звонить сейчас, не дожидаясь санкции родителей?

– Да, – твёрдо ответила я. – Сейчас. И не Авгуриону или доминусу, а мессере Василису, потому что ему я хоть в какой-то степени могу доверять.

– Хорошо. Давай попробуем.

И мы оба с сомнением уставились на деревянное ухо, связанное бечёвкой с деревянными же губами.

* * *

Н-да…

Не зря мы с Максом сомневались в нексуме. Как бы мы ни следовали подробно расписанной на листе бумаги инструкции, он оставался деревяшкой, тихой и молчаливой. Макс пробовал и так и сяк, но волшебное ухо не желало реагировать на его жесты и заклинания. Наконец брат сдался и толчком указательного пальца откинул от себя нексум.

– Вот же зараза, – сказал он зло.

– Я думаю, что эту штуку могли привязать к владельцу, – ответила я, вздохнув. – Значит, воспользоваться им может только папа. А мне страшно не хочется с этим затягивать…

– Предвидение? – Макс хмыкнул.

– Интуиция. Из нас двоих менталист – я, так что сиди со своим огнём и свечки зажигай.

Я показала ему язык и побежала вокруг стола, уворачиваясь от подзатыльника. Мы слегка запыхались, зато размялись.

– Нечего время тянуть, – скомандовала я, возвращаясь на своё место. – Давай зеркало!

Коробка легла на стол, и я с некоторым душевным трепетом развязала ленточку. Выглядела Максова добыча довольно просто: длинная ручка, тело самого зеркала формой напоминает щит викингов, почти треугольное, с чуть скруглёнными углами. Спинка полностью из потемневшего, покрытого патиной серебра, на которой вычеканен рисунок – странный зверь с телом кошки, крыльями и орлиным клювом.

– Ух какой… – я погладила зверюгу указательным пальцем.

– Это грифон, – пояснил Макс не без превосходства. – Тело льва, клюв и крылья орла. Символизируют власть над небом и землёй, силу, бдительность и гордыню. Ещё они охраняют сокровища и являются атрибутом Немезиды, богиня возмездия каталась в колеснице, запряженной грифонами.

– Символично, но это всё ты мне потом расскажешь, – я нетерпеливо мотнула головой. – Где у нас инструкция, как звонить через зеркало?

Для начала я повесила себе на шею амулет-переводчик. Долго глядела на него, пытаясь понять, как сделать, чтобы эта штука переводила с русского на ромейский. Потом махнула рукой и решила: вряд ли бы нам дали сложный многоязычный амулет, зачем? В том мире, наверное, существуют другие языки, но мы же всё равно не могли бы их даже услышать!

Потом, глядя одним глазом в листок, исписанный папиным почерком, а вторым в зеркало, я нарисовала на стеклянной глади сложную закорючку, напоминающую греческую букву альфа с ложноножками и выростами. Одновременно бормотала заклинание, и это было офигеть как сложно, потому что требовалось не только чётко проговаривать слова, но и ещё и повышать – понижать голос.

Ну ладно, на третий раз – да-да, заклинание должно было прочитано три раза, строго с одинаковым ритмом и звучанием! – так вот, на третий раз я уже практически и не подглядывала. Дочитала, завершила последнюю ложноножку и уставилась в зеркало. За моим плечом пыхтел Макс.

Какое-то время ничего не происходило. Нам, конечно, показалось, что вечность, но на самом деле минуту или полторы… Потом зеркальная поверхность подёрнулась лёгкой дымкой, та стала уплотняться и вдруг раздёрнулась, словно кто-то открыл занавес. С другой стороны стекла на меня смотрели знакомые тёмные глаза.

– Мессере Василис, добрый день! – сказала я торжественно.

– Добрый день, мессере, – маг растянул губы в улыбке. – Я сейчас немного занят, дайте мне минут двадцать, и я буду в вашем распоряжении.

Изображение собралось в светящуюся точку и исчезло. Перед нами снова было обыкновенное зеркало, отражавшее мою физиономию, торчавшего за моим плечом Макса, стену номера и картину на этой стене.

– Ты обратила внимание, как он тебя назвал? – спросил брат задумчиво.

– Как?

– Мессере. Похоже, господин учитель не хотел показывать тому, кто там у него сейчас, с кем именно он говорил. Интересно, правда?

– Весьма… Ничего не поделаешь, придётся ждать, – со вздохом сказала я.

Честно говоря, ничего хуже ожидания придумать для меня невозможно. Даже в нормальной обычной обстановке я уж лучше пойду на экзамен первой, чем буду торчать в коридоре и нервно грызть ногти, ожидая сдавших. А сейчас, после странных, бессмысленных каких-то нападений на родителей, мне просто необходимо было что-то делать, действовать, двигаться – бежать, догонять, ловить! Но пришлось сидеть за столом и раз за разом обводить на листке бумаги сложный значок, символизирующий ответ.

Через несколько столетий зеркальное стекло засветилось по краю и слегка завибрировало. Я схватилась за серебряную рукоятку и вывела пальцем тот самый значок…

– Простите, Екатерина, я был не один, – слегка улыбнулся мессере Василис; улыбка его показалась мне несколько искусственной. – Мне показалось, что вы не захотите, чтобы Авгурион знал о нашем разговоре. Я прав?

– Да, мессере, – кивнул Макс. – Мы хотели поговорить с вами, прежде чем обращаться к Авгуриону, к