Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

– Неправда!

– Нарочно!

– Думай, что хочешь, мне всё равно.

По жёлобу спускалась Фарера – Глиннес поймал её и удержал на краю отстойника. Дюиссана с трудом выкарабкалась из грязи. Глиннес и обе шерли с сомнением поглядывали на извилистую протоку, огибавшую отстойник и терявшуюся в нависших зарослях молчеягодника и пискливой ивы. Вода казалась тёмной и глубокой, в воздухе чуть попахивало мерлингами. Перспектива плыть или даже брести по пояс в этой канаве представлялась немыслимой. С противоположной стороны протоки был привязан маленький неказистый челнок – видимо, собственность пары мальчишек-безбилетников, прокравшихся по жёлобу на стадион.

Глиннес вброд перебрался к челноку, наполовину залитому водой и опасно кренившемуся под его весом. Вычерпав литров тридцать воды, он решил, что медлить больше нельзя было, и, оттолкнув лодку от глинистого берега, причалил туда, где ждали девушки. Дюиссана вступила в челнок, за ней Фарера – лодка опустилась в воду до самого планшира. Глиннес передал Дюиссане черпак. Нахмурившись, та принялась выплёскивать воду за борт. Осторожно орудуя веслом, Глиннес направил челнок на середину протоки. Сзади, со стадиона, гремел голос, многократно усиленный громкоговорителем:

– Зрители, занимающие места в секциях A, B, C и D, направляются к выходам с южной стороны. Многие свободно покинут стадион – мы задерживаем только лиц, перечисленных в проскрипции. Не задерживайтесь, не паникуйте и не возражайте. Каждый, кто попытается сопротивляться, будет убит без предупреждения.

«Невероятно!» – думал Глиннес. Умопомрачительная лавина событий: возбуждение, яркие цвета, страсти, музыка, победа – и что теперь? Страх, бегство с двумя шерлями! Дюиссана его ненавидела. Другая шерль, Фарера, тайком косилась на него великолепными глазами цвета морской лазури. Дюиссана скоро передала черпак Фарере и, брезгливо надувшись, пыталась очистить хламиду от налипшей грязи. «Как они непохожи!» – удивился про себя Глиннес. Удручённая Фарера мирилась с обстоятельствами, несмотря ни на что, более того, несомненно, предпочитала побег через вонючий отстойник позору публичного обнажения. Дюиссану же возмущала необходимость терпеть какие-либо неудобства, причём она явно возлагала ответственность за свои невзгоды лично на Глиннеса.

За очередной излучиной, не далее чем в ста метрах ниже по течению, открылись серебристая гладь Вельгенского пролива и за ней – просторы Южного океана. Глиннес приободрился, стал энергичнее работать веслом – они ускользнули от старментеров. Дерзкий набег, грандиозный замысел! Бандиты точно рассчитали, где и когда соберутся все богачи префектуры. Этих они возьмут в заложники, чтобы требовать выкуп, а в девушках найдут утешение инстинктам. Заложники вернутся, разорённые и сломленные, девушки не вернутся никогда. В кассе стадиона старментеры найдут не меньше ста тысяч озолей, не считая денег, привезённых командами. Вероятно, планировалось также ограбление вельгенских банков.

Виляя по прибрежной глинистой топи, испещрённой лунками лопнувших газовых пузырей, протока становилась всё шире. К востоку в море выдавалась Вельгенская коса – дальше начиналась городская гавань. На западе пустынный берег терялся в послеполуденной дымке. Под открытым небом Глиннес чувствовал себя беззащитным, но рассудок убеждал его в беспочвенности опасений – у старментеров не было времени гоняться за нищими беглецами, даже если бы они соизволили заметить утлый челнок.

Фарера старательно черпала воду, обильно сочившуюся через щели. Глиннес боялся, что челнок долго не продержится. Вязнуть в пузырящейся чёрной трясине никому не хотелось. Глиннес решил плыть к ближайшему островку, не больше пятидесяти метров в поперечнике, торчавшему лесистым бугорком над гладью пролива.

Покачиваясь на океанской зыби, челнок быстро набирал воду. Фарера лихорадочно вычерпывала, Дюиссана помогала ей руками – беглецы едва успели добраться до островка, стоя в тонущей лодке. С неимоверным облегчением Глиннес вытащил челнок на лоскуток песчаного пляжа. Распрямившись, он увидел над стадионом корабли старментеров. Пролетев над головой и поднимаясь по южному небосклону, три звездолёта исчезли вместе с драгоценным грузом.

Фарера судорожно вздохнула и взглянула на Глиннеса:

– Если бы не ты, меня бы увезли.

– Меня тоже! Только мне некого благодарить, кроме себя, – резко отозвалась Дюиссана.

«Ага! – догадался Глиннес. – Она бесится, потому что ей никто не бросился помогать».

Дюиссана выпрыгнула из челнока на песок.

– И что мы тут будем делать?

– Кто-нибудь рано или поздно проплывёт мимо. Придётся ждать.

– Ждать, ждать! Сидеть и дрожать на мокром, холодном клочке земли? Лучше вычерпать воду из лодки и плыть обратно к берегу!

– Челнок течёт, как решето, а прибрежные воды кишат мерлингами. Придётся ждать – что остаётся? Гм… Может быть, удастся как-то законопатить щели.

Дюиссана отошла и села на брошенный отливом кусок дерева. С запада под облаками промчались корабли Покрова. Один опустился в Вельгене, другие продолжали кружить над городом.

– Поздно, слишком поздно! – пробормотал Глиннес. Он вычерпал из челнока всю воду и начал плотно забивать щели мхом, собирая его под деревьями.

Фарера подошла, посмотрела на его старания и сказала:

– Ты меня пожалел.

Глиннес поднял голову.

– Ты мог сразу дёрнуть за кольцо, но не решался. Не хотел меня позорить.

Глиннес кивнул и снова нагнулся над лодкой.

– Может быть, поэтому твоя шерль на тебя злится.

Глиннес покосился на Дюиссану, хмуро созерцавшую топкие берега.

– У неё редко бывает хорошее настроение.

Белокурая Фарера задумчиво произнесла:

– Стоять на пьедестале – странное занятие. Вживаешься в роль, возникают самые необычные… претензии. Сегодня мы проиграли, но старментеры избавили меня от позора. Возможно, твоя шерль чувствует себя обманутой.

– Ей повезло, что она здесь, а не в трюме пиратского звездолёта.

– По-моему, она тебя любит и поэтому ревнует.

Глиннес изумлённо уставился на Фареру:

– Любит – меня? – Он снова украдкой взглянул на Дюиссану. – Совершенно исключено! Она терпеть меня не может – свидетельств тому более чем достаточно.

– Как знаешь. Я в таких вещах не разбираюсь.

Закончив работу, Глиннес устало выпрямился, неодобрительно рассматривая челнок:

– Не доверяю я этому мху – тем более что наступает авнесс. С берега подует ветер.

– Мы высохли, тут не холодно, – сказала Фарера. – Хотя мои родители, наверное, страшно беспокоятся. И ещё… я проголодалась.

– Поесть мы что-нибудь найдём, – заверил её Глиннес. – Даже неплохо поужинаем, хотя, конечно, не хватает огня. Смотри – паннан!

Глиннес забрался на дерево и сбросил Фарере гроздь плодов. Вернувшись на пляж, они обнаружили, что Дюиссана исчезла – вместе с лодкой. Предательница гребла уже в пятидесяти метрах от острова к устью протоки, позволившей им бежать со стадиона. Глиннес язвительно расхохотался:

– Она меня так обожает и ревнует, что нарочно оставила нас вдвоём на острове!

Лицо Фареры густо порозовело:

– Всё может быть.

Они наблюдали за манёврами челнока. Дюиссане приходилось бороться со встречным береговым бризом. Она перестала грести и стала вычерпывать воду – по-видимому, мох не позволил полностью устранить течь. Снова взявшись за весло, Дюиссана покачнулась и, схватившись обеими руками за борт, выронила весло в море. Крепчавший бриз относил неуправляемую лодку всё дальше от берега – к востоку от пляжа,