Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

присвоившему, растратившему или не сумевшему сохранить – что в данном случае равноценно – тридцать миллионов, принадлежащих Сагмондо Бандолио? Дальнейшее нетрудно предсказать.

Бандолио: «Джанно Акадий, будьте добры предъявить доверенные вам тридцать миллионов озолей».

Акадий: «Взывая к вашей доблести и уповая на ваше долготерпение, вынужден сообщить, что упомянутой вами суммы у меня нет».

Бандолио… Увы! Воображение отказывает. Возможности превосходят любые разумные представления! Последует ли холодный приказ? Приступ ярости? Презрительный смех?

– Если вас в самом деле ограбят, – заметил Глиннес, – по меньшей мере вы сможете удовлетворить любопытство.

Акадий признал справедливость иронии лишь мимолётным укоризненным взглядом:

– Если бы я знал наверняка, кого и чего следует опасаться, кого избегать, чего не делать… – Ментор не закончил.

– Вам что-нибудь фактически грозит? Или просто нервы шалят?

– Нервы-то шалят, спору нет, но таково моё повседневное состояние. Я ненавижу неудобства, я в ужасе от одной мысли о боли, я отказываюсь признать даже отдалённую перспективу смерти. А теперь все эти обстоятельства нависли надо мной подобно глыбе, готовой обвалиться в любой момент.

– Тридцать миллионов – впечатляющая сумма, – не без сожаления произнёс Глиннес. – Все мои проблемы могли бы решить жалкие двадцать тысяч озолей.

Акадий протянул Глиннесу портфель:

– Пожалуйста! Возьми, сколько тебе нужно, и сам объясняй недостачу Бандолио… Нет, что это я? – Ментор снова прижал драгоценный саквояж. – У меня нет такой возможности.

– Я чего-то не понимаю, – признался Глиннес. – Если большие деньги не дают вам покоя, почему бы просто не положить их в банк? Вот, например, в двадцати шагах от нас «Вельгенский банк».

Акадий вздохнул:

– Если бы всё было так просто… Мне поручено хранить деньги наготове и передать их посыльному Бандолио из рук в руки по первому требованию. Таковы инструкции.

– Когда же явится посыльный?

Акадий устремил взор к побегам фульгерии, вьющимся под куполом беседки:

– Через пять минут? Через пять дней? Через пять недель? Хотел бы я знать!

– Надёжность такого метода передачи наличных сомнительна, – заметил Глиннес. – Старментерам, однако, виднее, какая система расчётов отвечает их интересам. Не нужно так волноваться. Подумайте лучше о том, сколько забавных историй о своих перипетиях вы сможете рассказать, когда всё это кончится!

– Не могу думать ни о чём, кроме сиюминутной угрозы, – жаловался Акадий. – Такое чувство, будто у меня на коленях не портфель, а раскалённая наковальня.

– Скажите прямо – чего вы боитесь?

Даже в самом взвинченном состоянии Акадий не способен был удержаться от аналитических поучений:

– Озолей страстно жаждут три соперничающие категории людей: фаншеры, стремящиеся приобрести землю, оборудование, информацию и энергию, представители благородного сословия, нуждающиеся в обновлении катастрофически иссякающих источников доходов, и треваньи, алчные от природы. Только что я обнаружил, что за мной украдкой увязались двое треваньев.

– Само по себе это ещё ни о чём не говорит, – возразил Глиннес.

– У страха глаза велики, конечно, но в моём положении простительно подозревать всех и каждого. – Ментор поднялся на ноги. – Ты возвращаешься на Рэйбендери? Почему бы тебе не составить мне компанию?

Они прошли к причалу, и белая моторная лодка Акадия понеслась на восток по Внутренней заводи. Проскользнув между Шёлковыми островами, они промчались по Рипильскому плёсу мимо Зауркаша и выплыли на Флехарийский плёс, где описывал крутые виражи, вздымая каскады брызг, чёрно-лиловый спортивный катер.

– Кстати о треваньях, – заметил Глиннес. – Узнаёте особу, развлекающуюся с лордом Дженсифером?

– А как же! – Акадий предусмотрительно припрятал чёрный портфель под сиденьем на корме.

С рычанием повертевшись волчком, чтобы создать высокую круговую волну, катер взлетел на ней, как на трамплине, с шумом шлёпнулся в воду, устремившись наперерез лодке Акадия, и скоро поравнялся с ней. Втихомолку выругавшись, Акадий выключил пульсор – лодка проплыла ещё немного по инерции и выжидающе остановилась. Катер Дженсифера тоже замедлился и оказался борт о борт с лодкой. Скучающая, насупившаяся Дюиссана в очаровательно-воздушном светло-голубом платье безразлично покосилась на встречных, но никак их не поприветствовала. Аристократ, напротив, был в самом жизнерадостном настроении:

– Куда вы спешите сломя голову в такой прекрасный день и почему смотрите исподлобья, будто вас поймали на месте преступления? Никак, собрались пострелять уток в заказнике лорда Милфреда? (Дженсифер шаловливо намекал на общеизвестную в Низинах бесконечную тяжбу, уже вошедшую в поговорку.) – Ни дать ни взять пара грабителей!

Акадий отвечал самым обходительным тоном:

– Боюсь, что, несмотря на прекрасную погоду, у нас более серьёзные намерения.

Дженсифер беззаботно махнул рукой, будто удивляясь, как можно придавать значение его болтовне:

– Как продвигаются дела со сбором выкупа?

– Последний взнос получен сегодня утром, – натянуто ответил ментор, явно не желавший продолжать разговор на неприятную тему. Но бестактный Дженсифер не унимался:

– Подайте нищему лорду пару миллионов, что вам стоит? Бандолио даже не поморщится.

– С удовольствием отдам все тридцать, – чуть поклонился Акадий, – если вы возьмёте на себя сведение счётов со старментерами.

– Нет уж, благодарю покорно! – Дженсифер заглянул в лодку Акадия. – Так вы действительно возите деньги с собой? Ага, вот они! Подумать только, валяются под скамейкой, как ранец нерадивого школьника! Вам известно, что лодки иногда тонут? Что вы скажете неумолимому Сагмондо, если деньги пропадут?

Голос Акадия дрогнул от раздражения:

– Маловероятный поворот событий.

– Несомненно, несомненно. Вот видите, Дюиссана скучает, её не интересуют несметные богатства. Представьте себе, она отказывается посетить мою усадьбу! Сколько я ни пытаюсь соблазнить её роскошью, изяществом обстановки – ни в какую. Треванья с головы до ног. Дичится, как пугливая птичка! Так у вас не найдётся лишнего миллиона озолей? Полмиллиона? Паршивые сто тысяч?

Вооружившись терпением, Акадий улыбался и отрицательно качал головой. Попрощавшись взмахом руки, лорд Дженсифер потянул на себя рукоятку дросселя – сверкающий серебристыми обводами лиловый катер рванулся вперёд, описал пенистую дугу и умчался к общинному выгону префектуры, почти заслонявшему мысом северную протоку Флехарийского плёса.

Акадий и Глиннес продолжили путь тихим ходом. Согласившись зайти на чашку чая, ментор причалил к острову Рэйбендери, но никак не мог успокоиться и всё время ёрзал в кресле на веранде, то всматриваясь в глубину Ильфийской протоки, то тревожно обозревая Амбальский плёс, то пытаясь разглядеть, что происходит за вереницей помандеров у поворота в Фарванский рукав. Покачивая высокими листьями-полотнищами, помандеры нервировали Акадия – ему чудилось, что кто-то пробирается в зарослях.

Глиннес принёс бутыль старого доброго вина, чтобы как-то успокоить паникующего ментора – и преуспел настолько, что Акадий стал собираться домой, когда солнечный день уже сменился бледным авнессом.

Уходя, ментор обернулся:

– Ты не откажешься меня проводить? Честно говоря, мне всё ещё не по себе.

Глиннес согласился эскортировать Акадия, следуя за ним в своей лодке, но ментор продолжал стоять, поглаживая подбородок с показной нерешительностью:

– Может быть, лучше было бы позвонить Маруче и сказать, что мы возвращаемся. Ты мог