Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

– Как хотите. – Глиннес зашёл внутрь, чтобы позвонить матери. Действительно, Маруча была рада узнать, что Акадий возвращается домой целый и невредимый. Необычные обстоятельства? Нет, она не замечала ничего подозрительного. Пожалуй, вокруг усадьбы сегодня было больше лодок, чем обычно, – или одна и та же лодка то и дело проплывала мимо. Маруча не обращала особого внимания.

Когда Глиннес спустился с веранды, Акадий сидел на конце причала и неприязненно поглядывал на заросли в устье Фарванского рукава. Ментор отправился домой в белой моторной лодке. Глиннес, не отставая, конвоировал его до самой Млатозвонной заводи – ясной, спокойной и пустынной в приглушённых розовато-лиловых лучах заката. Как только Акадий безопасно пришвартовался, Глиннес развернул свою лодку и вернулся на Рэйбендери.

Уже с причала он услышал колокольчик телефона. Звонил Акадий, его лицо светилось мрачным торжеством:

– Я так и знал! Их было четверо – ждали за навесом, где начинается причал. Явно треваньи, масками этого не скроешь. – Акадий затягивал повествование, чтобы добиться драматического эффекта.

– Скажите прямо: что случилось? – с нетерпением спросил Глиннес.

– Чего следовало ожидать, то и случилось, – обиженно отрезал Акадий. – Повалив меня на землю, грабители схватили портфель и скрылись на лодках.

– Так. Значит, тридцать миллионов – мерлингу под хвост.

– Ха-ха! Ничего подобного! Похищен чёрный портфель, набитый грязной травой. Сломав замок, Дроссеты будут весьма разочарованы, уверяю тебя. Именно Дроссеты – я опознал старшего сына, он бегает вперевалку. Да и гетмана трудно не узнать.

– Их было четверо – я не ослышался?

Акадий трагически улыбнулся:

– Личность в маске, караулившая поодаль, отличалась хрупкостью телосложения.

– Понятно. Где же деньги?

– В том-то и дело. Деньги в коробке для наживки у тебя на причале. Да, да, я их туда положил! Чувствовал, что готовится западня. Как видишь, мои опасения оправдались. Прежде всего спустись на причал и убедись, что за тобой никто не следит. Возьми из коробки завёрнутый в фольгу пакет и отнеси домой, а я завтра за ним заеду.

Разглядывая физиономию ментора, Глиннес разозлился:

– Что же получается? Теперь я несу ответственность за ваши проклятые деньги? Я не хочу, чтобы мне перерезали глотку, – не больше вашего. Боюсь, вам придётся мне заплатить. Охрана денег – профессиональная услуга.

Акадий немедленно забыл о подозрениях и тревогах:

– Какая чепуха! Тебе ничто не угрожает! Никто даже не догадывается, где спрятаны деньги…

– Надежда добыть большие деньги необычайно способствует развитию сообразительности. Не забывайте также, что нас сегодня видели вместе.

Акадий неуверенно рассмеялся:

– Ты перевозбуждён и преувеличиваешь. Тем не менее, если тебе так спокойнее, возьми пистолет и устройся там, где удобно сторожить деньги. Разумная предосторожность. Бдительность не помешает нам обоим.

Пока Глиннес запинался, не находя слов, чтобы выразить возмущение, Акадий попрощался ободряющим жестом и выключил экран.

Глиннес вскочил на ноги и быстро прошёлся по комнате взад и вперёд. Потом, согласно рекомендации Акадия, он взял пистолет и спустился на причал. Кругом блестели спокойные воды. Обойдя дом, он внимательно осмотрел окрестности и даже заглянул за кусты терновника. Насколько он мог судить, кроме него, на острове Рэйбендери никого не было.

Содержимое коробки для наживки вызывало у него непреодолимое любопытство. Глиннес вернулся на причал и открыл крышку коробки. Действительно, внутри лежал пакет, завёрнутый в металлическую фольгу. Глиннес вынул пакет и, поколебавшись пару секунд, отнёс его домой. Как выглядят тридцать миллионов озолей? Почему не удовлетворить безобидную любознательность? Развернув пакет, Глиннес обнаружил толстую пачку старых журналов. Некоторое время он стоял как громом поражённый, потом бросился к телефону, но сразу передумал. Если Акадий знал о подлоге, Глиннесу пришлось бы выслушивать сухие, непереносимо язвительные замечания. С другой стороны, если Акадий не подозревал о подмене денег, ужасная весть его просто убила бы. Выяснение происшедшего можно было отложить до утра.

Глиннес завернул журналы в фольгу и положил пакет обратно в коробку для наживки, после чего заварил чаю, налил себе чашку, вынес её на веранду и присел в старое кресло, глядя на широкий плёс и задумчиво прихлёбывая чай. Скоро на Низины спустилась ночь – небо горело, плотно усеянное яркими звёздами. Глиннес решил, что Акадий сам подменил деньги макулатурой, оставив её в коробке для наживки… в качестве наживки. Типичный для изощрённого ментора трюк, основанный на игре слов и философской символике…

Встревоженный плеском воды, Глиннес повернул голову. Мерлинг? Нет – со стороны Ильфийской протоки медленно и тихо подплывала лодка. Быстро перепрыгнув через перила веранды, Глиннес затаился в глубокой тени у ствола сомбарильи.

Ветра не было – вода отражала звёзды, как полированный лунный камень. Прищурившись, Глиннес пытался что-нибудь разглядеть. Скоро ему удалось различить силуэт ничем не примечательного челнока с одинокой тонкой фигурой. Акадий возвращался за озолями? Нет. Глиннес почувствовал странный укол в груди. Он хотел было выйти из тени, но сдержался и отступил назад.

Лодка бесшумно причалила, фигура накинула петлю швартова на тумбу. Озарённая звёздным светом, она тихо поднялась по тропе и остановилась у веранды.

– Глиннес, Глиннес! – позвала она приглушённо и таинственно, как ночная птица.

Глиннес ждал. Дюиссана постояла в нерешительности, опустив плечи, потом прошла по веранде и заглянула внутрь, в тёмную комнату:

– Глиннес!

Глиннес медленно вышел из тени:

– Я здесь.

Дюиссана шла навстречу:

– Ты меня ждал?

– По правде говоря, нет, – признался Глиннес.

– Знаешь, почему я пришла?

Глиннес медленно покачал головой:

– Нет, но я боюсь.

Дюиссана беззвучно рассмеялась:

– Чего ты боишься?

– Однажды ты уже оставила меня на съедение мерлингам.

– Ты смерти боишься? – Дюиссана приблизилась на шаг. – Зачем? Я ничего не боюсь. На мягких крыльях ночи большая чёрная птица уносит наши призраки в Сианскую долину, и там мы вечно странствуем в покое.

– От тех, кого сожрали мерлинги, даже призраков не остаётся. Кстати, где твой отец и твои братья? Подкрадываются к дому из лесу?

– Нет. Если б они знали, что я здесь, мне бы не поздоровилось.

Глиннес потребовал:

– Пойдём посмотрим, что делается за домом.

Дюиссана не возражала. Выйдя с девушкой на луг, Глиннес убедился – настолько, насколько позволяли зрение и слух, – в том, что других незваных гостей на острове не было.

– Слушай! – сказала Дюиссана. – Древесные сверчки…

Глиннес слегка кивнул:

– Слышу. В лесу никого нет.

– Значит, ты мне веришь?

– В чём? Ты сказала, что на острове нет твоих братьев и отца – больше ничего. В это я верю, потому что сам их не вижу.

– Пойдём внутрь.

Заходя в дом, Глиннес включил свет. Дюиссана сбросила накидку. На ней были только сандалии и лёгкое полупрозрачное платье. Ей негде было спрятать оружие.

– Сегодня я каталась на катере с