Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

– Никем – кроме Птицы Смерти и бесчисленных призраков треваньев.

– Мы их не потревожим, они нас тоже. Иллюзиям придётся уступить дорогу реальности. Земля пустует, мы найдём ей полезное применение.

– Если земля вам досталась даром, может быть, ты соблаговолишь вернуть двенадцать тысяч озолей?

– Забудь о двенадцати тысячах. Вопрос не заслуживает дальнейшего обсуждения.

Акадий уже спускался в лодку:

– Скорее! Вернёмся на Роркин Нос, пока не появились ещё какие-нибудь грабители.

Глава 17

Глиннес следил за белой лодкой, пока та не скрылась за излучиной, потом посмотрел на небо. Над горами, обагрённые солнцем, нависли тяжёлые тучи. Амбальский плёс навевал тяжесть и усталость. Угольным эскизом на фоне серовато-лилового пролива темнел остров Амбаль. Глиннес поднялся на веранду и опустился в старое плетёное кресло. Прошедшая ночь, насыщенная событиями, теперь казалась бессвязным, бесплотным сновидением. Во всяком случае, Глиннес вспоминал о ней без удовольствия. Побуждения лукавой Дюиссаны были не вполне лживыми. Если бы он насмеялся над ней, она бы уехала разгневанная, но не пристыженная. В пепельном дневном свете всё выглядело по-другому, всё приобретало иной смысл!

Раздражённый неприятным ходом мыслей, Глиннес вскочил на ноги. Нужно было работать. Предстояло многое сделать. Собрать мускатные яблоки. Сходить в лес, набрать перечной травы и высушить её. Перекопать огородные грядки. Отремонтировать сарай, грозивший обрушиться каждую минуту. Перспектива тяжёлого труда навеяла непреодолимую дремоту – Глиннес забрался в постель и уснул.

Примерно в полдень его разбудил лёгкий стук дождевых капель по крыше. Набросив халат, Глиннес лежал и думал. Где-то в глубине памяти таилось что-то зловещее, не дававшее покоя, требовавшее немедленного действия. Тренировка на стадионе? Лют Касагейв? Акадий? Глэй? Дюиссана? Как насчёт Дюиссаны? Она пришла и ушла – больше ей никогда не придётся украшать волосы жёлтым цветком. Впрочем, скорее всего, придётся – чтобы скрыть позорный факт от внимания отца. С другой стороны, она может в ярости выпалить Вангу Дроссету всю подноготную, с неё станется. Но скорее всего, Дюиссана предложит родителям искажённую версию ночных приключений. Вероятность такого развития событий, уже тревожившая Глиннеса подсознательно, начинала приобретать откровенно зловещий характер. Он встал с кровати и подошёл к двери. Серебристая моросящая пелена скрывала большую часть Амбальского плёса, но поблизости не было ни одной лодки. Кочевники-треваньи считали дождь плохим предзнаменованием – даже жажда мщения не заставила бы их пуститься в опасное предприятие под дождём.

Порывшись в кладовке, Глиннес нашёл в горшке холодные остатки рагу из варёных червилей и закусил ими без всякого аппетита. Дождь внезапно кончился – Амбальский плёс развиднелся в солнечных лучах. Глиннес вышел на веранду: весь мир, свежий и мокрый, сверкал обновлёнными красками, вода блестела под светлым чистым небом. Настроение заметно улучшилось.

Нужно было работать. Опустившись в плетёное кресло, Глиннес продолжал, однако, размышлять. Из Ильфийской протоки на Амбальский плёс выплывала лодка. Глиннес испуганно напрягся, вскочил. Но это был всего лишь арендованный ялик Харрада-младшего. Управлявший яликом молодой человек в костюме, напоминавшем форменную одежду, явно заблудился. Подрулив к причалу Рэйбендери, он встал, взобравшись на сиденье:

– Эй, привет! В вашем лабиринте мерлинг ногу сломит. Я ищу Млатозвонную заводь, у острова Сарпассанте.

– Вы значительно южнее. Кто вам нужен?

Молодой человек прочитал по бумажке:

– Некий Джанно Акадий.

– Поверните по Фарванскому рукаву – вот сюда – до широкой реки Заур, по реке поднимитесь до второй протоки слева, а она уже доведёт до самой Млатозвонной заводи. Усадьба Акадия, с пятью башнями, торчит на крутом мысу.

– Спасибо, как-нибудь разберусь. Вы, случайно, не Глиннес Хульден из «Танчинаров»?

– Он самый.

– Видел, как вы играли против «Боевиков». Им с «Танчинарами», конечно, тягаться не под силу.

– У них молодая, самонадеянная команда – но они могут неплохо сыграть, если постараются.

– Я тоже так думаю. Ну, ладно – удачи «Танчинарам» и ещё раз спасибо!

Лодка двинулась к Фарванскому рукаву и скрылась за серебристо-ржавыми помандерами. Оставшись в одиночестве, Глиннес продолжал думать о «Танчинарах». Они не тренировались с тех пор, как проиграли «Канчедам», у них не было денег, не было шерли… Мысли Глиннеса вернулись к Дюиссане, навсегда потерявшей возможность красоваться на пьедестале среди многотысячной толпы, а от Дюиссаны – к Вангу Дроссету. Посвящён ли неистовый гетман в тайны прошедшей ночи? Обширный Амбальский плёс всё ещё пустовал. Глиннес зашёл в комнату и позвонил Акадию.

Экран засветился – на лице ментора было необычно сварливое выражение, капризный голос стал положительно едким:

– Звонят, звонят, без конца звонят! Телефон – сомнительное изобретение. Я ожидаю высокопоставленного посетителя и прошу меня не беспокоить!

– Даже так? – поднял брови Глиннес. – Не ожидаете ли вы, случайно, молодого человека в голубой форме и кепке, смахивающего на посыльного?

– Разумеется, нет! – отрезал Акадий и тут же спохватился: – А почему ты спрашиваешь?

– Несколько минут тому назад именно такой молодой человек спрашивал дорогу к вашей усадьбе.

– Хорошо, буду знать. Это всё?

– Я думал, что, может быть, мне стоило бы заехать к вам попозже и занять тысяч двадцать.

– Ха! Откуда я возьму двадцать тысяч?

– Мы оба прекрасно знаем, где их можно взять.

Акадий кисло усмехнулся:

– Обращайся к кому-нибудь другому. Сегодня я не склонен к самоубийству. – Экран погас.

Глиннес поразмышлял ещё минуту, но не нашёл дальнейших оправданий безделью. Притащив в сад дюжину больших корзин, он принялся собирать мускатные яблоки, работая с удвоенной энергией раздражённого трилля, вынужденного заниматься неприятным делом без особой необходимости. Дважды, забравшись на яблоню, он слышал, как звонит телефон, и дважды проигнорировал его – в результате Глиннес ничего не узнал о судьбоносных событиях дня. Наполнив корзины, он отвёз их на тачке в сарай, после чего вернулся в сад, чтобы закончить сбор.

Послеполуденный свет тускнел – наступил авнесс, пора безрадостного бдения, в свою очередь сменившаяся бронзовыми, серовато-розовыми и красновато-лиловыми тонами вечера. Глиннес упрямо работал. С гор подул холодный ветер – Глиннес, в потной рубашке, начинал зябнуть. «Не собирается ли дождь? – думал он, срывая яблоки. – Нет, в небе проглядывают звёзды. Сегодня дождя больше не будет». Погрузив последнюю корзину на тачку, он взялся за ручки, чтобы отвезти её к сараю, – и замер.

Дверь сарая была приоткрыта. Почти закрыта. Странно. Он нарочно оставил её открытой настежь. Глиннес опустил тачку и отступил под яблоню, чтобы подумать. Неожиданность не застала его врасплох – сегодня он был особенно предусмотрителен и положил в карман пистолет. Краем глаза Глиннес следил за сараем. Один прятался внутри, другой за сараем, третий за углом дома – так, по крайней мере, предполагал Глиннес. Никто не стал бы бросать в него нож, пока он находился в саду, под прикрытием деревьев. Так или иначе, его вряд ли