Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

– Сегодня? Часа в два пополудни или, может быть, чуть раньше?

– Да-да, примерно в это время.

– У меня всё записано. Он играет в хуссейд, говорите? Мне так не показалось. Никогда не знаешь, однако, кто на что способен. У «Танчинаров» есть какой-нибудь матч на примете?

– Скоро вернёмся в строй. Как только наберём десять тысяч. Команды послабее не хотят с нами играть.

– Понятное дело! Посмотрим, кто тут побывал… Вот, скорее всего, это он. – Харрад-младший взглянул на следующую страницу журнала, вернулся к предыдущей. – Шилль Содерганг, насколько понимаю. Ну и почерк! Адреса не оставил.

– Никакого? Ты не знаешь, где его найти?

– В следующий раз постараюсь быть аккуратнее, – извинился Харрад-младший. – Я ещё не потерял ни одной лодки – кроме той, что утопил Закс. Старый дурак придумал гнать сивуху из молчеягодного сока, взял флягу с собой на рыбалку и ослеп.

– Содерганг о чём-нибудь говорил? Спрашивал что-нибудь?

– Да нет, спросил только, как проехать к усадьбе Джанно Акадия.

– Надо полагать, он вернулся – и куда-то поехал дальше?

– Вернулся – сидел и ждал парома в Порт-Маэль. Целый час.

– У него был с собой чёрный портфель?

– Точно! Был портфель.

– К нему кто-нибудь подходил, разговаривал?

– Кажется, нет. Сегодня и пассажиров-то других в ту сторону не было. А этот всё больше носом клевал – не выспался, наверное.

– Ну ладно, всё это не так уж важно, – сказал Глиннес. – Рано или поздно я его где-нибудь встречу.

И снова Глиннес мчался сломя голову по тёмным протокам мимо молчаливых рощ, чернильно-чёрных на фоне серебристого фейерверка звёзд. К полуночи он прибыл в Вельген и остановился в портовой гостинице, а рано утром сел на паром, следовавший в восточном направлении.

Порт-Маэль, крупнейший населённый пункт и столица префектуры Джолани, именовался «портом» не потому, что этот город, как и многие другие, раскинулся на берегу Южного океана, а потому, что рядом находился космодром, круглосуточно принимавший и отправлявший грузовые и пассажирские корабли. Кроме того, Порт-Маэль был, вероятно, древнейшим человеческим поселением на Труллионе. Первые здания города, прочные и солидные, строили в соответствии с забытыми стандартами из глазурованного желтовато-коричневого кирпича и практически вечных брёвен чёрного сальпуна, а их крыши блестели синей стеклянной черепицей. Центральная площадь Порт-Маэля, окаймлённая почтенными особняками и вымощенная «ёлочкой» из горной роговой обманки и вездесущего кирпича цвета подгоревшего пирога, считалась одной из самых живописных на континенте. Посреди площади высился прутаншир с огромным стеклянным котлом, позволявшим экстатически млеющей толпе созерцать не только опускающегося в кипящее масло преступника, но и восхищённые лица зевак напротив. Неподалёку от площади шумел беспорядочный рынок, за рынком начиналась неразбериха разномастных, преимущественно ветхих и недолговечных жилищ, а ещё дальше сверкала стеклянная, с чёрными прожилками чугуна, громада космического вокзала. Обширный космодром простирался на восток до Дженглинских топей, где, как поговаривали местные жители, мерлинги выползали из тростников и, лёжа в грязи, часами смотрели как зачарованные на взлетающие и приземляющиеся звездолёты.

В Порт-Маэле Глиннес провёл три утомительных дня в поисках Шилля Содерганга. Стюард парома, совершавшего рейсы между Низинами и Порт-Маэлем, смутно помнил пассажира, походившего на Содерганга, но больше ничего не мог сказать – он даже не заметил, где Содерганг сошёл на берег. В адресной книге Порт-Маэля не нашлось ни одного Содерганга. Городской полиции это имя тоже было неизвестно.

Глиннес посетил космодром. Пассажирский лайнер компании «Андруюкка» вылетел из Порт-Маэля на следующее утро после посещения Низин Содергангом, но в списке пассажиров Содерганг не значился.

На третий день, после полудня, Глиннес вернулся в Вельген, а затем, уже на своей лодке, в Зауркаш. Там его встретил Харрад-младший, кипевший сенсационными новостями, – Глиннесу пришлось отложить расспросы и выслушать сплетни молодого Харрада, сами по себе не лишённые интереса. Получалось, что практически под самым носом юного владельца бюро проката было совершено дерзкое, неслыханное преступление. Джанно Акадий, издавна вызывавший у Харрада-младшего неприязненные подозрения, оказался хладнокровным мошенником, не упустившим случай схватить быка за рога и экспроприировавшим в свою пользу тридцать миллионов озолей.

Глиннес невольно расхохотался:

– Какая чепуха!

– Чепуха? – Приглядевшись, Харрад-младший убедился, что Глиннес не шутит. – Все аристократы придерживаются этого мнения. По-вашему, все они ошибаются? Кто поверит, что Акадий случайно выключил телефон именно в тот день, когда сообщили об аресте Бандолио?

Глиннес презрительно хрюкнул:

– Я тоже весь день не подходил к телефону. Значит, и я, по-твоему, мошенник?

Харрад-младший пожал плечами:

– Кто-то поживился тридцатью миллионами. Кто? Неопровержимых доказательств нет, но Акадия уличают его собственные поступки.

– Вот ещё! Что он опять натворил?

– Вступил в организацию фаншеров, вот что! Причём ни для кого не секрет, что приняли его именно из-за денег.

Глиннес схватился за голову:

– Акадий – фаншер? Не может быть! Он слишком умён, чтобы танцевать под дудку самовлюблённых придурков!

Молодой Харрад стоял на своём:

– Почему же тогда он сбежал под покровом ночи и прячется в долине Изумрудных Призраков? Не забывайте также, что Акадий давно носит фаншерский костюм и во всём им подражает.

– Акадий просто старый чудак. Ему казалось, что это модно.

Харрад-младший только хмыкнул:

– Теперь он может себе позволить всё что угодно, это уж как пить дать. Признаться, завидую его наглости. Но когда на карту поставлены тридцать миллионов, небылицы о выключенном телефоне выглядят уж очень прозрачно.

– Что ещё он может сказать, если это правда? Я своими глазами видел его выключенный телефон.

– Как знаете. Рано или поздно всё выяснится. Так вы нашли того игрока в хуссейд – Джоркома, Джаркома, как его там?

– Джаркома? – Глиннес вытаращил глаза. – Ты имеешь в виду Содерганга?

Молодой Харрад смущённо ухмыльнулся:

– Содерганг – не он, а рыбак со Стрежневого плёса. Я перепутал страницы, запись не там, где положено.

Глиннесу стоило больших усилий не повысить голос:

– Так его зовут Джарком? Или Джорком?

– Сейчас проверим. – Харрад-младший принёс регистрационный журнал.

– Вот Содерганг, а вот здесь… Джарком? Кажется, Джарком – он сам расписался.

– Похоже, что Джарком. – Глиннес прищурился: – Или Джаркони?

– Джаркони! Точно! Он так и представился! В какой позиции он играет?

– В какой позиции? А! Полузащитник. Мне нужно его найти. Даже не знаю, где он живёт. – Глиннес взглянул на часы, висевшие за спиной Харрада: если сейчас же отправиться в Вельген и гнать всю дорогу, может быть, он успеет на паром, возвращающийся в Порт-Маэль. Глиннес крякнул, с раздражением хлопнул себя по бедру, вскочил в лодку и снова помчался в Вельген.

В Порт-Маэле Глиннес выяснил, что имя «Джаркони» пользуется не большей известностью, чем «Содерганг». Изнывая от скуки, уставший Глиннес зашёл в беседку перед отелем