Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

– С какой стати я должен обсуждать его с вами, даже если он требует обсуждения? – возмутился ментор. – Вам-то нечего терять – вы не заложник и не платили выкуп.

– Я – секретарь Совета лордов и уполномочен произвести расследование.

– В любом случае мне не нравится ваш тон, – пожал плечами Акадий. – Я изложил свою позицию ясно и понятно, мне больше нечего добавить. Обсуждение закончено.

Лорд Дженсифер немного помолчал, после чего суховато произнёс:

– Боюсь, что у вас нет выбора.

– Я вас не понимаю, – ледяным тоном отозвался ментор. – Что вы имеете в виду?

– Всё очень просто. Объявлено, что Сагмондо Бандолио будет выдан Покровом главному констеблю Филидиче в Вельгене. Несомненно, старментера заставят назвать сообщников.

– Ну и что? Пусть называет, сколько хочет. При чем тут я?

Дженсифер чуть наклонил голову к плечу:

– Кто-то предоставлял Бандолио информацию – кто-то, знакомый со всеми конфиденциальными подробностями наследственных и финансовых взаимоотношений местной аристократии. Информатор разделит судьбу Бандолио.

– Заслуженно!

– Мне остаётся сказать одно: если вы припомните какие-либо обстоятельства, полезные для следствия – даже самые на первый взгляд незначительные, – обращайтесь ко мне в любое время дня и ночи. За исключением, разумеется, свадебной ночи, – аристократ позволил себе благосклонно усмехнуться. – Через неделю мне предстоит выполнить счастливую обязанность и стать супругом новой леди Дженсифер.

Последнее замечание пробудило в менторе профессиональное любопытство:

– Кто удостоится чести назваться «леди Дженсифер»?

Полузакрыв глаза, лорд придал физиономии выражение блаженного сосредоточения:

– О, моя невеста – особа несравненной красоты, олицетворение грации и добродетели. Я недостоин такого дара судьбы. Речь идёт о бывшей шерли «Танчинаров», Дюиссане Дроссет. Её отца убили в недавней битве, и она обратилась ко мне за утешением.

Акадий сухо подвёл итог:

– Таким образом, сегодняшний день принёс нам по меньшей мере одну приятную неожиданность.

Экран потемнел – от физиономии лорда Дженсифера осталось лишь размытое послесвечение.

Тем временем в Сианской долине воцарилось обманчивое спокойствие. Легендарные луга блистали великолепием, как никогда. Наступили исключительно погожие дни – прозрачный воздух, подобно хрустальной линзе, усиливал и подчёркивал тончайшие оттенки цветов. Звуки, тоже необычно отчётливые, казались, однако, робкими и приглушёнными – возможно, возле священных рощ люди невольно понижали голос и старались не шуметь. По ночам редкие огни горели неярким усталым светом, а тихие обрывки бесед таяли без отголосков в темноте. Благодаря набегу треваньев стало явным то, что многие подозревали ранее – а именно, что фаншерам предстояло столкнуться с упорным сопротивлением самых различных слоёв населения. Чтобы победить, им нужно было набраться решимости, закалиться духом и телом – теперь или никогда! Несколько приверженцев секты внезапно покинуло палаточный городок – их больше не видели.

Ярость разгоралась в великом таборе треваньев, как подспудно тлеющий пожар, в любую минуту готовый вспыхнуть бушующим пламенем. Если кто-то и призывал к умеренности, его голос тонул в оглушительном шуме барабанов, рогов и нарвунов – гнусавых бронзовых змеевиков с широкими раструбами. По ночам бойцы прыгали через костры и резали себя ножами, чтобы добыть кровь для обрядов. Прибывали кланы со всех концов Мерланка, даже из Окунивы и с Дальневосточных берегов, многие везли с собой лучевое оружие. Ежеминутно откупоривали бочонки ракха – жгучей сивухи, побуждавшей воинов приносить страшные клятвы под грохот барабанов и пронзительное гудение нарвунов и рожков.

На третий день после ночного набега, рано утром, в великом таборе появился наряд полиции, сопровождавший главного констебля Филидиче. Тот посоветовал треваньям вести себя разумно и объявил, что уполномочен применять любые средства, необходимые для поддержания порядка.

В толпе треваньев раздались протестующие крики: фаншеры осквернили святую землю, где блуждают призраки предков!

Филидиче повысил голос:

– Ваше негодование понятно и обоснованно. Я намерен предъявить фаншерам соответствующие возражения. Тем не менее, каковы бы ни были результаты переговоров, вы обязаны сохранять спокойствие. Дальнейшее насилие недопустимо. Могу ли я на вас рассчитывать?

Треваньи молчали.

Главный констебль повторил требование и снова не получил никаких гарантий.

– Судите сами, – сказал Филидиче. – Если вы откажетесь прислушаться к голосу разума, соблюдение законов будет обеспечено в принудительном порядке. Я вас предупредил!

Вернувшись к аэротранспортёру, Филидиче и его эскорт уже через пять минут приземлились за холмом, в долине Изумрудных Призраков.

Навстречу главному констеблю вышел Джуниус Фарфан. Предтеча интеллектуальной революции исхудал пуще прежнего – костюм висел на нём глубокими складками, лицо хищно заострилось. Молча выслушав начальника полиции, Фарфан холодно ответил:

– Мы трудились несколько месяцев, никому не причиняя неудобств. Мы уважаем неприкосновенность гробниц. Треваньи могут беспрепятственно посещать Сианскую долину. Требования треваньев противоречат здравому смыслу – мы относимся к ним с пониманием, но отказываемся покинуть нашу землю.

Главный констебль Филидиче, полный бледный человек с водянисто-голубыми глазами, был олицетворением сдержанности, приличествовавшей его должности, но перед лицом самоубийственного упрямства обеих сторон даже его терпение начинало истощаться.

– Будь по-вашему! – сказал он. – Я предупредил треваньев о недопустимости насилия, о том же предупреждаю и вас.

Джуниус Фарфан скромно опустил голову:

– Мы не нападали и не собираемся нападать на треваньев. Но мы готовы защищаться.

Филидиче позволил себе саркастически улыбнуться:

– За холмом – разъярённая толпа матёрых головорезов. Если мы им позволим, они с радостью изрубят вас на куски, всех до единого. Я настоятельно рекомендую найти другое решение земельного вопроса. Что побудило вас в первую очередь устроить штаб-квартиру именно здесь?

– Эта земля никому не принадлежит, мы её заняли по праву первопоселенцев. Вы можете предложить другую территорию взамен?

– Конечно нет. Более того, я вообще не вижу причины устраивать лагерь и начинать строительство целого комплекса сооружений. Почему бы вам просто-напросто не разойтись по домам? Таким образом проблема отпадёт сама собой.

Джуниус Фарфан улыбнулся:

– Ваша идеологическая предвзятость очевидна.

– В уважении полезных традиций, сложившихся веками, нет никакой предвзятости. Оно диктуется здравым смыслом.

Фарфан только пожал плечами, не пытаясь опровергать неопровержимое. Полиция начала патрулировать холмы, разделявшие великий табор и лагерь фаншеров.

Прошёл день. С наступлением авнесса разразилась гроза. Не меньше часа сиреневые огненные зигзаги впивались в тёмные склоны холмов. Фаншеры вышли из палаток, чтобы полюбоваться редким зрелищем. Треваньи содрогались – в их представлении гроза была дурным предзнаменованием: Урманк, Убийца Убийц, стоял подбоченившись на облаках, без разбора сплёвывая, как шелуху от семечек, души треваньев и триллей. Напившись ракхом, однако, бойцы собрались с духом, вооружились, побратались на прощание и в полночь разошлись, чтобы осуществить свой замысел – напасть в сумерках перед рассветом. Треваньи крадучись рассыпались по рощам деодаров и по холмам, далеко обходя полицейские патрули, вооружённые приборами ночного видения.

Несмотря на все ухищрения, им не удалось избежать засады, уготованной фаншерами. Предрассветная тишина огласилась проклятиями и воплями. В тёмных ложбинах сверкали вспышки лучевых ружей, на гребнях холмов силуэты схватившихся насмерть