Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

Глиннес жестом дал понять, что приведённые доводы не слишком убедительны:

– В жизни нередко наступают перемены.

Дюиссана застыла в бессильной ярости:

– Так ты намерен осквернить шерль своей команды? Каков негодяй, подумать только! А сам делал вид, что беспокоится по поводу моего целомудрия, распространял грязные сплетни!

– Никаких сплетен я не распространял! – в свою очередь возмутился Глиннес. – Я никому даже всю правду ещё не рассказал – о том, как ты и твоя семейка ограбили меня и оставили на съедение мерлингам, о том, как ты весело смеялась, когда меня избили до полусмерти!

Дюиссана слегка смутилась, но тихо отрезала:

– Ты получил по заслугам.

– О нет, с твоим папашей и с твоими братцами я ещё не рассчитался! Что касается тебя… Я ещё не решил, что с тобой делать. Поешь, выпей вина, подкрепись.

– У меня пропала всякая охота есть. Это несправедливо, унизительно! Никто не позволил бы с собой так обращаться.

Глиннес промолчал и приступил к трапезе.

Минуту спустя Дюиссана к нему присоединилась.

– Не забывай, что если ты добьёшься своего, то оскорбишь не только меня, но и всех «Танчинаров» – и запятнаешь себя на всю жизнь. А потом тебе придётся иметь дело с моей семьёй, и ты дорого поплатишься! Тебя будут преследовать изо дня в день, как загнанного зверя, ты нигде не найдёшь покоя. Кроме того, я буду всегда глубоко тебя презирать. И ради чего всё это? Чтобы облегчиться, справить нужду? Только не говори мне, пожалуйста, о «любви» – ты всё это задумал, чтобы отомстить. Бесчестная, трусливая месть! Ты ведёшь себя так, будто я – животное или бесчувственная вещь. Пожалуйста, можешь мною воспользоваться, как отхожим местом, можешь меня убить и выбросить, но помни, что твои отвратительные привычки не заслуживают ничего, кроме бесконечного отвращения. Помни, что…

– Женщина! – взревел наконец Глиннес. – Имей сострадание, заткнись! Ты испортила мне весь день и вечер тоже. Ешь молча, а когда наешься, мы вернёмся в Вельген.

Сдвинув брови, он сгорбился на корточках у костра и принялся уплетать всё, что было под рукой, – печёные паннаны, кворлей и мясо с хлебом, обильно запивая вином из двух бутылей. Дюиссана искоса следила за ним. У неё на лице появилось странное выражение – то ли презрительная, то ли самодовольная улыбочка.

Насытившись, Глиннес откинулся спиной на мшистую кочку и некоторое время размышлял, глядя на закат. Море отражало небесное великолепие цветов с прямодушием гениального художника, лишь изредка нарушавшееся тёмной морщиной зыбкой пологой волны.

Дюиссана сидела, обхватив руками колени, и не говорила ни слова.

Глиннес раздражённо поднялся на ноги и столкнул катер на воду, после чего жестом позвал Дюиссану:

– Поехали!

Девушка залезла в лодку. Катер быстро пересёк пролив, обогнул косу и приблизился к вельгенской пристани.

У причала покачивалась большая белая яхта, принадлежавшая, насколько было известно Глиннесу, лорду Дженсиферу. На борту происходило что-то необычное – все иллюминаторы ярко горели.

У Глиннеса яхта вызвала тревожное недоумение. Неужели лорд Дженсифер принимал гостей сегодня, после набега старментеров? Странно. Разумеется, он никогда не понимал и не надеялся понять аристократов. Дюиссана же, к его изумлению, поспешила к яхте, как только выпрыгнула из катера. Вспорхнув по трапу, она исчезла в салоне. Глиннес узнал послышавшийся из открытой двери голос Дженсифера:

– Дюиссана, драгоценнейшая, что тебя… – Окончание фразы пропало – дверь закрылась.

Глиннес пожал плечами и вернул катер в бюро проката. Когда он возвращался по набережной, лорд Дженсифер позвал его с яхты:

– Глиннес! Зайди к нам на минутку, сделай одолжение!

Глиннес безразлично поднялся по трапу. Дженсифер хлопнул его по спине и провёл в салон, где расположилась дюжина гостей в модных нарядах – аристократы из числа приятелей хозяина, – а также Акадий, Маруча и Дюиссана, теперь накинувшая поверх белой хламиды красный плащ, позаимствованный у одной из присутствовавших дам.

– А вот и наш герой! – объявил Дженсифер. – Его хладнокровие спасло двух восхитительных шерлей от печальной участи, ожидавшей их в руках старментеров. К нашей великой скорби, мы по меньшей мере можем быть благодарны за такое благодеяние.

Глиннес ошеломлённо озирался посреди салона. Ему казалось, что он видит возмутительно нелепый сон: Акадий, лорд Дженсифер, Маруча, Дюиссана и он собственной персоной – курьёзный спектакль!

– Я почти ничего не знаю о последних событиях, – сказал Глиннес. – Кроме того, что старментеры захватили стадион.

– Большинство пребывает в таком же неведении, – отозвался Акадий. Сегодня словоохотливый ментор тщательно выбирал выражения, казался необычно подавленным и отстранённым. – Старментеры заранее составили поимённый список заложников. Захвачено триста человек – не больше и не меньше, все люди видные и влиятельные, – а также примерно двести девушек. За каждого из трёхсот заложников требуют выкуп – как минимум сто тысяч озолей. Никто не упоминал о выкупе девушек, но мы сделаем всё, чтобы их вызволить.

– Значит, с бандитами уже связались?

– Само собой. Они тщательно подготовились – им хорошо известны финансовые возможности каждого заложника.

Лорд Дженсифер не упустил случая отозваться о себе и своих друзьях с шутливым пренебрежением:

– Таким образом, репутация тех, кто не удостоился внимания пиратов, существенно пострадала. Мы воспринимаем свою удачу как оскорбление.

Акадий продолжал:

– Исходя из неких соображений, по-видимому достаточно обоснованных, меня назначили сборщиком выкупа, за каковую услугу я должен получить вознаграждение – не слишком большое, уверяю тебя, порядка пяти тысяч озолей, причём работа предстоит немалая.

Глиннес слушал и не верил своим ушам:

– Значит, в общей сложности сумма выкупа составит… триста раз по сто тысяч…

– Тридцать миллионов озолей, совершенно верно. Неплохая выручка за один день, как по-твоему?

– Шанс угодить на прутаншир тоже не следует сбрасывать со счетов.

Акадий сделал кислую мину:

– Варварский пережиток. Какие преимущества дают пытки? Старментеры всё равно возвращаются.

– Поучительное зрелище, полезное для народа! – возразил Дженсифер. – Подумайте о пленённых девушках – в их числе могла оказаться моя бесподобная Дюиссана! – Аристократ обнял Дюиссану за плечи и добродушно-отечески прижал её к себе. – Никакое возмездие за такое преступление на выглядит чересчур жестоким. Не в моих глазах, по крайней мере.

Часто моргая и приоткрыв рот, Глиннес переводил взгляд с Дженсифера на Дюиссану и обратно – Дюиссана с трудом скрывала веселье, будто ей и лорду было известно что-то забавное, о чём остальные ещё не догадывались. Что случилось? Весь мир сошёл с ума? Или он всё ещё видит абсурдный, нездоровый сон?

Акадий иронически поднял брови:

– Грехи старментеров невозможно отрицать. Будем надеяться, что их мучительная смерть послужит достаточным искуплением.

Один из приятелей лорда Дженсифера поинтересовался:

– Кстати, кто из старментеров несёт ответственность за набег?

– Они не скрывают имени главаря, даже щеголяют им. Мы удостоились чести привлечь внимание самого Сагмондо Бандолио – «Неумолимого