Охота на наследницу - Холли Рене

Я нахмурился, пытаясь понять ее боль.

– У меня была горничная, которая купала меня, одевала, приносила еду. Она была со мной почти постоянно после смерти мамы и никогда не покидала дворец.

Верена, вздохнув, вновь положила голову на мое плечо.

– В королевстве и так были беспорядки. Народ отверг бы твое право на трон, если бы узнал, что ты не обладаешь магией, – произнес я вслух, пытаясь осмыслить то, что сделал ее отец.

Верена кивнула, и я обнял ее крепче, чувствуя, как она дрожит.

– Разговоры о набирающем силу восстании лишь ухудшили ситуацию. – Она сглотнула, глядя прямо перед собой. – Советники отца предупреждали его о беспорядках, а он срывал зло на мне – хлыстом. Он думал, что сумеет выбить из меня магию, выжать ее из меня вместе с каждой каплей крови.

Буря гнева и ненависти охватила меня. Мышцы окаменели, в глазах помутилось. Представляя себе жестокость ее отца, я горел желанием отомстить, заставить его страдать так же, как страдала она. Я хотел, чтобы он пресмыкался у ее ног, моля о пощаде, которой не будет. Но в глубине души я знал, что это не принесет ей того, что она хочет, в чем нуждается.

Свободу.

Я нежно обхватил ладонями ее лицо и сказал, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

– Мне жаль, Верена.

Страх и надежда плескались в ее глазах.

– Ты перестал называть меня маленькой предательницей.

Слова ее задели меня, сорвав с моих губ сдавленный смешок.

– Мне вообще не следовало так тебя называть.

Она прикрыла глаза, и я провел влажным пальцем по ее подбородку.

– Если только ты сама не захочешь. Я буду называть тебя так, как ты пожелаешь.

Я опустил взгляд, успев увидеть, как она почти незаметно сжала бедра.

Тогда я наклонился к ней, касаясь губами ее уха:

– Тебе нравится быть моей маленькой предательницей?

Она покраснела. Румянец разлился по щекам, по груди, но Верена молчала.

– Скажи, Верена. Тебе нравится быть маленькой развратницей?

Желание переполняло меня.

Безмолвная, она вся дрожала, зажмурившись, пытаясь перевести дыхание. Грудь ее поднималась и опадала под тихий плеск воды.

Потом она слегка раздвинула ноги, прижавшись ко мне в немом приглашении, и во мне вновь вспыхнул голод, отчаянное влечение к ней, которого мне не утолить никогда.

Я сжал ее бедра, раздвигая их шире, и приподнял их так, чтобы ее колени перекинулись через мои. Тело Верены выгнулось дугой, отвечая мне, и мой член вдавился в ложбинку между ее ягодицами.

Властно стискивая ее ноги, я прошептал ей в ухо:

– Ты опять намокла для меня, моя маленькая предательница?

Всхлипнув, она кивнула, огладив меня волосами.

– Какая бесстыдница. – Я провел ладонью по ее бедру, едва касаясь чувствительной кожи. Она подалась мне навстречу, ее колени прижались к моим в отчаянной попытке сближения.

Но я лишь раздвинул ноги, заставляя и ее сделать то же самое. Дыхание ее участилось, когда она почувствовала мое скольжение туда, куда ей хотелось больше всего. Она вся дрожала от предвкушения.

– Пожалуйста, – сорвалось с ее губ, и моя ладонь легла на ее грудь.

Лаская большим пальцем сосок, другой рукой я огладил ее киску.

Потом медленно просунул пальцы между ее ног, чувствуя, какая она там горячая и скользкая. Она охнула, напряглась, а я наслаждался упругостью ее плоти.

– Расскажи мне, каково это? – Прикусив ее плечо, я сжал сосок крепче, продолжая массировать клитор. Верена застонала, выгнув спину. – Тебе нравится, когда я трахаю тебя пальцами? – Следом за средним пальцем скользнул указательный. – Или они лишь заставляют тебя еще больше хотеть мой член?

Я зарычал, прижимаясь к ней крепче.

– Я хочу тебя всего, – выдохнула она, качнув бедрами. – Прошу, не останавливайся.

Пальцы мои скользили, входя и выходя, наслаждаясь упругостью и жаром, обволакивающими их. С каждым толчком я немного сгибал пальцы, одновременно рисуя крошечные круги на ее набухшем клиторе.

Она снова со стоном выгнулась и потянулась к моему пульсирующему члену. И как только ее пальцы сомкнулись вокруг ствола, я почувствовал, что сейчас взорвусь.

– Поднимись, – приказал я напряженным голосом.

Она помедлила, но повиновалась, и я встал на колени за ее спиной.

Погладил ягодицы, разминая, исследуя, потом просунул руку между ее бедер.

– Наклонись, – велел я, – и ухватись за край ванны. – Боги, какая же она мокрая. – Отпустишь – я остановлюсь.

Она подчинилась, дрожа всем телом. Ее попка и киска предстали передо мной во всей красе.

– Раздвинь.

Она сделала это мигом, упираясь коленками в бортик ванны.

– Ты прекрасна, – прошептал я, поглаживая розовую полоску лона. Потом раскрыл лепестки. – Идеальная киска, которая не принадлежит никому, кроме меня.

Наклонившись, я провел языком по ее влагалищу.

Она вздрогнула от прикосновения, и с губ ее сорвался тихий стон. Я чувствовал сладость ее возбуждения, и это лишь распаляло мое желание.

– О боги, – прошептала она, покачивая бедрами.

Я продолжал работать языком, то погружая его, то вынимая, наслаждаясь ее вкусом. Она вновь застонала, прижавшись к моему лицу.

– Как же ты хочешь меня.

Язык мой скользнул к ее клитору. Она содрогнулась.

Я поднялся, вытер подбородок тыльной стороной ладони и встал позади нее, мельком увидев свое отражение в запотевшем зеркале над раковиной. Волосы мои были взъерошены, я весь раскраснелся от горячей воды.

Я похож на одержимого. Да я и одержим ею.

Перед ванной лежал небольшой коврик. Я шагнул на него и протянул руку Верене. Она выпрямилась, хотя ноги ее подгибались, и следом за мной выбралась из ванны. Но едва она ступила на голый пол, я подхватил ее на руки, и она крепко обвила ногами мою талию.

Я сделал шаг, и она уперлась спиной в створку двери. На наших телах блестели капли воды.

– Смотри на нас, – простонал я, и головка моего члена прижалась к ее входу. – Не отводи глаз от зеркала. – Прикусив кожу на ее шее, я медленно погрузился в скользкое тепло. – Я хочу, чтобы ты видела, как ты кончаешь, когда я изливаюсь в тебя.

Верена тоже застонала, глаза ее расширились, ногти впились в мою спину, и она всхлипнула, принимая меня всего.

– Вот так, – промычал я, когда она качнула бедрами. – Трахни меня.

Я поцеловал ее в подбородок, а она, не отрывая взгляда от нашего отражения, продолжала раскачиваться на мне.

Воплощение греха, мое проклятье. Я был обречен.

Протянув руку, я нащупал ее колено и отвел от себя ее ногу, открывая вход еще шире.

– Да, – выдохнула она, когда я вошел в нее глубже прежнего.

Волна наслаждения, порожденная одним этим коротким словом, накрыла меня, и я начал