Охота на наследницу - Холли Рене

Дейкр

Мы шли к причалам. Рука Верены подрагивала в моей руке.

Солнце только начало подниматься над бескрайним океаном, окрашивая мирные воды в мягкие розовые и оранжевые тона. В порту, по сравнению со вчерашним хаосом, было куда спокойнее.

Спокойнее было и мне.

Ночь я провел с Вереной, сжимая ее в объятиях. Но едва утренний свет просочился в нашу комнату, я почувствовал, как напряглось ее прижатое ко мне тело. Нервная энергия витала в воздухе, подпитанная ожиданиями и страхом.

Мы оставляли все – наше королевство, наши семьи, наши жизни. И хотя я не сожалел о своем решении, в груди моей шевелились дурные предчувствия.

До побега из королевства – рукой подать. Свобода – вот она, почти осязаема. Железная хватка наших отцов вот-вот разожмется, но по венам моим все равно разливалась безумная паника. Чем ближе мы подходили к порту, тем быстрее колотилось сердце, и я знал, что смогу облегченно вздохнуть, лишь когда мы ступим на корабль.

Рука об руку мы шли по тихим улицам. Лицо Верены прикрывал тот же импровизированный шарф, что и вчера. Мы уже выходили из города, двигаясь в сторону порта, когда я увидел это.

Плакат, прибитый гвоздями к деревянной стене соседнего здания. Края бумаги трепетали на ветру.

Лицо Верены было изображено с пугающей точностью – она словно смотрела прямо на меня. Я резко остановился. Рядом ахнула Верена.

Жирные буквы в верхней части плаката гласили: «Вознаграждение за возвращение Потерянной Принцессы». Глаза мои расширились, когда я увидел обозначенную внизу сумму. За ее возвращение предлагали десять тысяч золотых.

Я перевел взгляд на Верену, поправляющую шарф.

– Это я, – прошептала она дрожащим голосом.

– Знаю. – Я окинул взглядом улицу. – Держись ближе ко мне. Нам нужно как можно быстрее попасть на корабль.

Грудь сжималась невыносимо. До сегодняшнего дня большинство людей никогда не видели ее лица. Она была принцессой, которую король прятал, потому что, как полагал народ, оберегал дочь. Но теперь ее портрет выставили на всеобщее обозрение.

Я пытался не думать о том, сколько людей видели этот плакат. Пытался не прикидывать, сколько таких плакатов развешено по всему королевству.

Над причалами разносился шум: команда готовила корабль к отплытию, и я едва не подпрыгнул от внезапного стука, который, похоже, никто больше не заметил.

Наши шаги громко отдавались по истертым доскам, но я старался не обращать внимания ни на что, кроме стоящего перед нами корабля.

Уже недалеко.

Среди матросов я заметил на причале и капитана, разговаривающего с кем-то из команды. Заметив наше приближение, он как-то переменился в лице.

Перекинувшись еще несколькими словами со своим собеседником, он двинулся к нам широкой, уверенной поступью.

Мы встретились на полпути. От моря нас отделяло всего несколько шагов.

– Вы пришли. – Голос капитана был низок и груб. Он пригладил спутанную смоляную бороду, припорошенную солью седины.

– Я же говорил, что придем. – Я притянул Верену ближе, и она прижалась ко мне. Жар ее тела обжигал, и я попытался напомнить себе, что она в безопасности.

Хотя и не мог избавиться от скручивающего живот ощущения угрозы.

– Перед отплытием нам надо обсудить еще кое-что.

При этих словах капитана я инстинктивно расправил плечи.

– Хорошо. Что именно? – Наверное, в моем голосе все же прозвучало беспокойство.

– Мужской разговор. – Капитан покосился на Верену, потом вновь перевел взгляд на меня.

Рука Верены крепче сжала мою.

– Что бы ты ни собирался сказать, это можно сказать и при ней. – Я оглянулся, но на нас вроде никто не пялился. Все занимались своими делами, привычными и обыденными.

– Я предпочитаю не обсуждать финансы при женщинах. – Голос капитана оставался спокоен, но мне не понравилось, как он прищурился, вновь покосившись на нее.

– Конечно, – напряженно выдавила Верена, разжала пальцы, отпуская меня, и отступила на шаг.

Я в отчаянии потянулся к ее руке, но лишь на миг коснулся ускользающих пальцев. Кивнув в сторону капитана, она безмолвно велела мне идти с ним.

– Все в порядке. – Скрестив на груди руки, Верена устремила взор на бескрайнюю морскую гладь. Лазурные волны, пенясь, бились о борт корабля, словно бросая вызов безоблачным небесам.

На подкашивающихся ногах я направился к капитану, который отошел в сторону, туда, где Верена не могла нас услышать. В груди тяжело ворочалась тревога.

Я готов был пообещать ему что угодно, только бы он пустил нас на корабль.

Мой страх, что с рассветом его обуяет жадность, похоже, оправдался.

Стиснув в карманах кулаки, я подошел к нему под грохот разбивающихся о корпус судна волн.

– В чем дело? – рявкнул я, нетерпеливо и раздраженно.

– Ты не сказал мне, кто она, – холодно ответил он, не отрывая взгляда от горизонта. – Я запросил бы гораздо больше, если бы знал.

Ком в животе сделался свинцовым. Едва дыша, я оглянулся на Верену, отчаянно желая остановить происходящее.

Но было уже слишком поздно.

Ужас скрутил меня, когда я заметил королевских гвардейцев в сверкающих на солнце доспехах, бегущих по причалу к нам. К ней.

Ритмичный стук их тяжелых шагов по доскам причала отдавался эхом, создавая зловещее музыкальное сопровождение к разворачивающемуся вокруг нас хаосу. Охваченный паникой, я не слышал никаких других звуков, а лишь лихорадочно искал способ спастись.

Глаза Верены расширились от ужаса – она тоже увидела солдат. Они неуклонно приближались. Сердце мое упало, разум метался, стремясь придумать, как ее спасти. Нет. Поздно. Слишком поздно.

– Ублюдок, – бросил я капитану. Страх и гнев кипели во мне.

Я ринулся к ней с одной лишь отчаянной мыслью сделать хоть что-то, но капитан схватил меня за рубаху и рванул к себе, так что я врезался в него.

– Дейкр! – закричала Верена, когда первый гвардеец подскочил к ней, схватил за руку и потащил. Глаза ее искали мои.

И когда наши взгляды встретились, я увидел в ее глазах лишь страх, чистейший страх, и я ничего не мог сделать.

– Отпусти ее! – заорал я и ударил капитала локтем в живот, но он не разжал пальцев. Напротив, я почувствовал, как к моей шее прижалось острие кинжала. Кинжала моей мамы.

Один из гвардейцев, усмехнувшись, переместился, заслонив от меня Верену.

Меч его сверкнул в свете восходящего солнце.

– Кто ты такой, чтобы приказывать королевской гвардии? – фыркнул он, делая шаг ко мне, самодовольно ухмыляясь. – Кто ты такой, чтобы не повиноваться приказам короля и присваивать наследницу?

– Он не… – начала Верена, но я перебил ее:

– Я сын предводителя повстанцев, – процедил сквозь зубы, стиснутые так крепко, что даже странно, как они не раскрошились. – Приказы короля для меня ничего