Охота на наследницу - Холли Рене

Сердце бешено колотилось о ребра. Его яростный стук побуждал меня сделать хоть что-то. Что угодно.

Я шевельнул рукой, но капитан, уловив движение, крепче прижал кинжал к моему горлу.

– Если ты высвободишь хоть каплю магии, я перережу тебе глотку, и спасти ее ты все равно не сможешь.

Мысль о том, что Верена вновь окажется во власти своего жестокого отца, была невыносима. Воспоминания о шрамах, оставленных на ее нежной коже его безжалостной рукой, туманили сознание.

Она поделилась со мной теми кошмарами, которые ей пришлось пережить, и я знал, что теперь его гнев будет еще сильнее.

Она сбежала от него, и он заставит ее заплатить.

Всю ее жизнь он пытался вытянуть из Верены магию, и я боялся, что будет, когда он найдет ее. А когда найдет, то не остановится ни перед чем, чтобы вытянуть из дочери все до капли.

– Отпусти меня! – взвилась в воздух отчаянная мольба, но гвардеец остался глух к ней – и приставил меч к шее Верены.

– Капитан сообщил, что к нему явился мальчишка, у которого слишком много монет в кармане, и с кинжалом, явно принадлежащим кому-то, кто много выше него по положению, – сказал солдат, стоящий перед Вереной. – А потом ты оказался настолько глуп, что позволил ему увидеть ее. Ты привел чертову наследницу в порт – и думал, что мы ничего не узнаем?

Я метнул взгляд на Верену и увидал, что глаза ее полны сожаления и чувства вины.

– Никогда не думал, что люди короля столь проницательны. – Я пытался скрыть страх за сарказмом. – Разве вам не привычно разрушать семьи и отбирать у людей ту малость, что позволяет им выжить?

– Ты, жалкий наглец… – Солдат ринулся ко мне с занесенным мечом, и капитан грубо толкнул меня, поставив на колени. Среагировать я не успел – холодное лезвие глубже вошло в плоть, по шее потекла струйка крови.

– Нет! – в отчаянии и ужасе выкрикнула Верена, и гвардейцы схватили ее еще крепче. – Не троньте его!

Слова ее прозвучали как приказ, но стоящий перед ней солдат презрительно усмехнулся.

– Ты тут не командуешь, принцесса, – выплюнул он. – У нас приказ от короля – вернуть тебя во дворец, и именно это мы и сделаем.

– Не троньте его! – Глаза Верены горели таким огнем, какого я никогда раньше не видел. Тысячи тысяч чувств кипели в нем, а я все вглядывался в ее лицо, запечатлевая в памяти каждую черточку, каждую веснушку.

Я чувствовал, как по мере того, как растет ее страх, во мне нарастает ее сила, чувствовал, как она вибрирует в моем теле, как будто принадлежит мне, а не ей.

И невольно вспомнил минувшую ночь и ту историю, которую она мне рассказала.

Раньше я не был уверен, но теперь убедился, что я не настолько глуп, чтобы ошибиться вновь.

Верена – моя пара.

А я не смог защитить ее.

Она подалась вперед, наклонилась, коснувшись досок причала. Корабль у пирса бешено качнулся на волнах, точно отражая ярость в глазах девушки, и я почувствовал, как во мне поднимается та же ярость, и позволил гневу наполнить себя до краев. В этот момент веки Верены сомкнулись.

Грохот волн и треск дерева окутали нас симфонией бури, как будто само море разделяло ее гнев.

И я почувствовал вкус соли на языке.

Я открыл рот, чтобы окликнуть ее, сказать, чтобы она остановилась, но веки ее распахнулись, и я понял, что все мои призывы будут бесполезны.

– Не надо, Верена, – прошептал я едва слышно. Если ее отец не узнает о ее силе, возможно, у нее еще будет шанс. Но едва тайна откроется…

Доски причала задрожали под нашими ногами: с моря катилась огромная волна. В ушах звенели вопли матросов: моряки орали, чтобы все бежали из порта.

А я не мог оторвать взгляда от бурлящей воды, от яростно пенящейся грозной синевы. Мощь океана грозила сокрушить нас, и сердце мое разрывалось от благоговейного ужаса.

Взгляд Верены тоже был прикован к неистовствующим водам. На лице ее читалась решимость.

В этом вся она.

– Верена! – выкрикнул я снова, но было уже слишком поздно.

Волна обрушилась на причал, накрывая нас. Ломающееся дерево, вопли, море – все смешалось в бешеном водовороте.

Океан тащил меня в свои глубины, стиснув тело ледяной хваткой. Я боролся с ним, снова и снова выкрикивая имя Верены, но все было тщетно.

Потом я ударился спиной о причал, придавленный к нему сокрушительным весом воды, и закашлялся. Окружение постепенно обретало четкость.

Верену больше никто не держал. Она стояла одна, вызывающе расправив плечи, крепко стиснув прижатые к бокам кулаки.

Но в ее глазах больше не полыхала ярость. Верена была бледна. Ее высвободившаяся магия почти уничтожила наш причал, оставив лишь обломки да крики умирающих.

Остатки ее силы тяжело ворочались во мне, высасывая энергию. Я почти чувствовал, как тлеют, догорая, угли ее мощи, оставляя после себя лишь пустую оболочку. Изнеможение буквально сочилось из каждой ее поры. Так огонь, пожравший все топливо, слабо мерцает прежде чем угаснуть совсем.

Изнеможение охватило и меня. Едва ли я смог бы сейчас стоять.

– Верена! – выкрикнул я ее имя, но холодная сталь ножа прижалась к моему горлу, не давая мне шевельнуться.

– Что ты сделала? – выдавил гвардеец за моей спиной, пытаясь отдышаться.

– Отпустите его! – потребовала Верена, полностью проигнорировав вопрос.

– Я перережу его чертово горло, – пригрозил солдат. Некоторые из его товарищей заворочались, поднимаясь. – Только шевельнись, и я убью его.

Глядя на меня, Верена уронила руки, и я понял, что она сдалась.

Она готова была отказаться от всего ради меня.

– Верена, беги! – крикнул я, но она больше не смотрела на меня.

– Отпустите его, – повторила она, но теперь голос ее был полон отчаяния. – Отпустите, и я сделаю все, что вы хотите. Сделаю все, что хочет мой отец.

Глаза ее были расширены, паника плескалась в них, и я видел струящиеся по ее щекам слезы.

– Верена, нет.

Сапог гвардейца врезался мне в поясницу, и я растянулся на земле. Рот наполнился кровью, в глазах помутилось.

– Верена, – выдохнул я, не зная, слышит ли она мою мольбу.

– На корабль его, – услышал я приказ, и сильные руки оторвали меня от земли, хотя я пытался сопротивляться.

Дрожащим от гнева голосом я прорычал:

– Я убью вас ко всем чертям.

Но гвардейцы лишь расхохотались – и швырнули меня на палубу.

Боль от удара о доски пронзила все тело. Словно сквозь туман я видел, как один из солдат без всяких усилий перерезал тросы,