Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом - Владлика Чистякова (Night train)

На то была особая причина, и Кудряшу она была бы не по нраву: девица в жёлтом с их волнительной поездки с врагом общается почти каждую ночь. Чужие Базы не внушают доверия – вожак ждёт от них огромную подставу, а вот Синица почему-то пообщаться с «Когтем Лисы» была совсем не прочь. Она упросила Кащея отдать ей простенький рабочий передатчик, заплатила, правда, кучей побрякушек, вплоть до старых позолоченных серёг, и тогда-то патлатый ей сказал: – Ты мой самый прибыльный вкладчик! – и так радостно и капельку игриво засиял в его глазах огонёк. – Только никому не говори, что я что-то у тебя брала, – поразмыслив, выдала Синица, но Кащей на то ответил так: – Молчанье – золото, а серьги – позолота, – он вскинул брови. – Что ж, я поняла. За детали придется доплатить, – она взвалила на плечи свой рюкзак. А на лице… просто калейдоскоп эмоций. Она расстроившись, ринулась к двери. И тут патлатый сжалился нежданно:– Я скидку сделаю тебе. На первый раз. Обернувшись, птица улыбнулась, и так легко стало где-то внутри. Она выпорхнула бабочкой со склада, своему счастью очень изумя́сь.А дальше… Первое знакомство с этим Рыжим. Очень длинный, беспокойный диалог. Пальцы тряслись, птица дышать боялась, но все ж на Морзе отстукала: – Привет. В ответ холодное и долгое молчание, исполненное девичьих тревог, а после мягкое:– Ты говори, не бойся. Рядом никого из главных нет. «А что прикажешь говорить?» – подумала Синица. – «Что спросить? А, может, лучше замолчать? Кудряш такое бы точно не одобрил… Что же, глупая девчонка, ты творишь?»– Парень? – завизжал тихий приемник. – Как мне тебя, дружище, называть?– Я не парень, - ответила Синица. – Ой, пардон, сестренка! Извинишь?Птица облегченно улыбнулась, но в теле все ж осталось напряжение. – Ты, стало быть, тот «Лис» с именем Рыжий? – девушка пошла с ним на контакт. – Верно, я связист Станции «Коготь». У тебя неплохие наблюдения. «Ты просто сам все разболтал сутками ранее…» – Синицу позабавил данный факт. – «Хотя вряд ли б он так откровенничал, если б знал, что по ту сторону – беда. Не думаю, что он совсем дурак, да и мне нельзя позиции сдавать. Я все ж Подслушивающая, а не Разглашающая!» – девица своей должностью горда. – «Не стану я все тайны нашей Станции чужаку так просто выдавать…» – Что вы делали у той реки? – спросила птица. – Мы вторглись в ваши земли?– Не совсем. Мы охотились на кроликов и зайцев, и тут увидели машину у воды. Разумеется, я должен был проверить. Безопасность! – Понимаю. Без проблем, – ему морзянкой ответила Синица. – А тот выстрел… Это сделал ты?– Выстрел? Нет, не я, а мой товарищ. Слегка буйный и немного грубоватый. Сэт всегда был осторожным. А в детстве яростно боялся темноты… Ой! Ну как всегда меня ударил. Ты, знаешь, мне немного больновато!Синица улыбнулась краем губ. А этот Рыжий явно напросился. И тут в сети раздался голос Сэта:– Ты сам, между прочим, виноват. Голос подходил его хозяину. Низкий. Басовитый. Чуть искрился. А дальше уж на Морзе пишет Рыжий:– В общем, он знакомству тоже рад. – Ворчун, – усмехнулась Синица. – Это верно! Точнее и не скажешь! Хотя Сет просит о нем не заикаться, а то голову на «Раз, два, три!» свернет. – Буду знать. Может, мы сменим тему? – Как в такой любезности откажешь? Что ж… О чем ты хочешь поболтать? Может, о музыке? – Да, Рыжий, идёт! Диалог утек рекой в мирное русло: «Лису» нравился тяжелый финский рок, но также он не раз бывал в ДК – приходил послушать с девушкой орган. Сам средненько играл на пианино, но муз. училище окончить все ж не смог: катастрофа, волненья, беспорядки. В общем, известный миру балаган. Зато дружочек-Сет играл получше – эдакий квинтет в одном лице: скрипка, флейта, альт и фортепиано, и, в завершение, гитара для души. Не голова, а нотный стан, не руки – струны: так многое таилось в удальце! Синица, прежде чем парнишкам двум ответить, с минуту покумекала в тиши. – А мне, ребята, нравится винил, – она бросила тоскливый взгляд на стену. – Причем неважно, что из дисков брать, главное – рабочий патефон, коим я, надо признать, не обладаю. Найти б ему достойную замену… А то иметь пластинки и не слушать – для меня какой-то моветон, – она отстукала неловко предложение: с непривычки начинала кисть болеть. Азбукой морзе все ж писать слова не сложно, сложнее в скорости парням не уступать. Синица потрясла своей рукою, стала запястье пальцами тереть, а после вновь схватила передатчик и продолжила тему обсуждать. – В моей коллекции пара альбомов «КиШ», есть пластинка с рок-мюзиклом «Овод», – ей их Кудряш достал с «Бродяжьей барахолки» и сказал, мол, обменял за сапоги. – Сет знает пару песен этой группы! Наше знакомство – то весьма хороший повод, чтобы устроить «на волне» мини-концерт! Он будет петь, так что ты уши береги! Вопреки всем «пророчествам» Рыжего, мрачный парнишка, Сет, просто блестяще пел. Его голос грубый и низкий… зато как он им ловко управлял! Синица слушала, затаив дыхание: из друзей её никто так не умел. А мрачный Сет без устали, к тому же, на гитаре восхитительно играл. И все же «Коготь» был хорошей Базой, да и Рыжий – ах, общительный чудак! Трави́л истории, сливал разные сплетни, заставлял девчонку хохотать. Рассказал, что как-то в патруле он угодил в заросший доверху овраг, запутался в траве, и другу-Сету пришлось его оттуда доставать. Но самые забавнейшие байки были, аккурат, про новичков. Посвящения у Станций отличались – в «Когте», например, ценили прыть: испытанье «убежать от многоножки». Оно стоило больших таких трудов, ведь длина зверюги минимум два метра! И ей совсем не хочется дружить. Рыжий проваливал заданье раз по сто. Он был искусан артропле́врой, но не съеден. Многоножки, в целом, мирные создания, если, конечно, их не разозлить. А рыжий чуп нашего друга-«Лиса» раздражал зверюгу, так как был заметен. Она неслась за ним, стуча ногами, и на землю пыталась повалить. – У меня все ботинки искусаны! – пожаловался Рыжий на зверюгу. – Не плотоядная, но все же очень злая. И крепкий панцирь, словно прочный щит! Пришлось полагаться на смекалку и бегать с ней через