Калинов мост - Екатерина Пронина

время, судя по остаткам досок, заколочен. Даже Филипп знал лишь о малой части погребов, – пояснила Инга. – К счастью, этот тип, Стрельников, торопился и не успел замаскировать дверь обратно.

– Лично я теперь потрачу пару суток, чтобы отодвинуть каждый стенд и каждый старый шкаф, – пообещал Егор.

Павла едва плелась, опираясь на плечо Юры. Требовалось немало усилий, чтобы изображать гордо вздернутый подбородок. Губы кривились, никак не желая складываться в надменную улыбку.

– Я же говорил, что тут есть скелеты! – ликовал Митя.

Слова Егора напоминали теплый, чуть горьковатый отвар из шиповника и облепихи, Митеньки – горячий постный хлеб. Вкус заботы и желания помочь. Как давно Павла чувствовала его в последний раз? Может быть, изредка, когда бабушка еще была здорова.

За следующим коридором лучи фонарей уперлись в каменную винтовую лестницу, которая заканчивалась полуоткрытой железной дверью. Вскарабкавшись наверх, Павла увидела опрокинутые и перевернутые книжные шкафы. Истрепанные книги рассыпались по полу. Похоже, они оказались в бывшей библиотеке. Снаружи долетел шум двигателей и вой сирены. Сквозь щели в заколоченных окнах пробился желтый свет фар.

«Уже поздний вечер», – поняла Павла отстраненно.

– Это свои, – успокоил Егор.

У ворот поместья их встретил милицейский уазик, из которого выскочили всклокоченный лейтенант Кобяков и незнакомый молодой милиционер с автоматом через плечо. Рядом стояла «буханка» скорой помощи. В лучах фар кружилась мошкара.

Участковый сразу приметил Павлу, но Егор решительно перехватил его на половине пути. Он достал из кармана «корочки» частного сыщика, которыми до последнего старался не светить. Тон стал сухим и официальным.

– Девушке нужна медицинская помощь. Похитивший ее преступник обезврежен, нужно как можно скорее провести арест и осмотреть место происшествия, – сказал Егор Кобякову.

Лейтенант окинул всех грозным взглядом, строго предупредил, чтобы они и не думали покидать Дачи, и отправился в дом следом за Егором. Павла, опираясь теперь на плечо Инги, пошла к скорой помощи. Вернее, ее повели. Время, летевшее до этого скоростным поездом, снова замедлилось и стало тягучим, как патока. Навязчиво ныла голова.

Фельдшер осмотрел шишку на виске и задал несколько вопросов. Павла отвечала невпопад. Картинка начинала плыть, лицо седого врача двоилось. Особняков тоже стало два: рядом с Заречьем выросла его тень. Павла опустила взгляд на сапоги, и ее затошнило. Заподозрив сотрясение мозга, фельдшер велел садиться в скорую и ехать на рентген. Инга вызвалась ее проводить.

– Как вы нашли меня так быстро? – спросила Павла, когда «буханка» помчалась сквозь ночь, качаясь и подпрыгивая на ухабах.

– Стемнело, а ты не вернулась. – Инга машинально коснулась футболки в центре груди. – Егор позвонил по номеру, который ты набирала последним. Дозвонился до журналиста, тот назвал адрес, по которому ты могла поехать. Адрес Стрельникова. Там мы нашли твой мотоцикл, и Егор увидел в зеркале заднего вида, как какой-то тип затаскивает тебя в жигули. Вот тут мы все испугались всерьез!

Инга нервно рассмеялась, но веселья в ее голосе не было. Лжи, впрочем, тоже.

– Мы сразу поняли, что похититель связан с чертовым Заречьем, и рванули туда. Мы нашли жигули в кустах, за ручьем, а потом увидели свет фонаря в подвальном окошке. Мы-то боялись, что тебя уже на кусочки режут.

Павла хмыкнула:

– Почти резали.

Руки все еще мелко дрожали. Инга осторожно накрыла ее ледяные пальцы теплой веснушчатой ладонью.

– Да ты там замерзла! Холод в подвалах собачий…

Слова Инги оказались на вкус как горький шоколад с кусочками фруктов. В них не осталось ни одного лживого мыльного оттенка. Павла не знала, как к этому относиться. Измученная болью голова оказалась не готова к новым мыслям.

Коридоры в фельдшерском пункте были выкрашены чахоточной желтой краской. Тускло мигали лампы дневного света, в носу щипало от запахов спирта и формалина. Дежурный врач, пожилая, невыспавшаяся и оттого злая, неодобрительно покосилась на татуировки Павлы. Быстро закончив все необходимые процедуры, она указала на кушетку и велела отдыхать до утра. Кровать выглядела жесткой и неуютной. Пружины при каждом движении страдальчески стонали.

– Принести тебе чаю? – предложила Инга.

Она не уходила, явно собираясь сидеть у постели раненой до утра. Смешно. Они даже не были подругами. Или не были подругами до этого дня?

Павла покачала головой и попросила:

– Просто посиди рядом. И свет не выключай, пожалуйста. Глупо, конечно, но мне кажется, если закрою глаза, снова окажусь в подземелье. Я и не знала, что такая трусиха.

– Меня бы тоже трясло от страха, – пожала плечами Инга. – Хотеть жить – это нормально.

Она села рядом, откинула голову и устало уткнулась затылком в больничную стену. Павла вдруг вспомнила, что для Инги и прошлая ночь не была спокойной. Некоторое время они сидели в тишине – каждая молчала о своем. А потом их мягким пуховым платком окутал сон.

Павлу разбудил шум на улице. Она рывком поднялась на локте и тут же со стоном уронила голову на подушки. Инга птицей вспорхнула с кресла, в котором, похоже, дремала, и раздвинула жалюзи. Рассветные лучи хлынули в палату, окрашивая желтушные стены в золотой.

Следом за солнцем в фельдшерский пункт ворвались охотники на привидений. Попробовав это название на вкус, Павла заметила, что оно не забавляет ее так сильно, как раньше. Только не после слов Художника. Не обращая внимания на возмущенного фельдшера, команда окружила кушетку Павлы. Ее снова спрашивали, каково было в подвале и не болит ли голова, ей предлагали сладкий чай и рассказывали о задержании Стрельникова-Художника.

Павла отвечала односложно, иногда смеялась. Вкусы смешались на языке в восхитительную, несочетаемую палитру. Их было слишком много, больше, чем она привыкла, но отчего-то не вызывали тошноты. Даже острый, как перец, страх при свете солнца казался приятным.

– Интересно, где Стрельников взял череп Ксении? – Юра задумчиво смотрел на кубик Рубика в руках.

Головоломка была почти собрана. На темно-синей грани, которую Павла видела с койки, только один квадратик белел слепым пятном, будто открытое окно в многоэтажке.

– Выкопал в том же подвале. – Егор дернул плечом. – Так он сказал Кобякову. Якобы сам дом подсказал ему, где лежат кости.

– Стрельников верил, что им завладел какой-то демон, – с неохотой сказала Павла.

От воспоминаний о голосе безумца начинали болеть виски.

– Уже неважно, – махнул рукой Егор. – Поиски в любом случае подходят к концу.

– Неудивительно, что княжну не могли найти все эти годы. – Юра снова повернул ряд головоломки. – В подвалах, куда и лестницу-то с ходу не найдешь… Она лежала бы там, пока здание не снесли бы.

– Интересно, кто закопал ее там? – вслух спросила Павла. – И как она умерла?

– Ее отравили, – уверенно сказал Митя.

Все