Старый, но крепкий 10 - Макс Крынов

и немудрено, ведь внутри — криогранаты, причем лучшие. Над этими гранатами трудился весь цех. Пусть всего сутки, пусть не в полную силу, однако три десятка человек работали, чтобы сконцентрировать и упаковать ледяную эссенцию в хрупкие сферы.

Хватит ли этого, чтобы победить Древо?

Я переместился снова. Телепортация прошла тяжело — лямки рюкзака врезались в плечи, криогранаты были до предела насыщены энергией и тянуть их за собой сквозь черное пространство Тьмы получалось с трудом.

Но вытянул! Вышагнул из тьмы прямо на стену и попал под оглушительный адский хор. Предсмертные крики тварей, рычание, рев и визги сливались в один протяжный бесконечный вой. Совсем рядом рвались гранаты, орали люди — кто отчаянно, а кто — с яростью. Раздавались хриплые команды и усталый, вымученный мат.

Воздух загустел от Ци: плотной, чужой, звериной. Кто-то тащил из первых рядов тела раненых и убитых. Кто-то тянул на позиции бочки со смолой, ящики с гранатами. Лица воинов были потными, закопченными и грязными.

А еще в полукилометре от меня возвышалось Древо, и было оно куда страшнее, чем на иллюзиях. Обугленный, потрескавшийся ствол толщиной с крепостную башню пульсировал изнутри багровым светом, будто в нем билось огромное гнилое сердце.

Я шагнул в густую тень от зубчатой башенки и растворился в ней, обернулся в «плащ теней».

Если раньше перемещаться по теням приходилось легче простого, то сейчас я едва не взвыл. Тени здесь были неровными, колючими. Их прошивали всплески энергии от чужих техник — каждая такая пробегала по несуществующему здесь и сейчас телу судорогой, от каждой второй в глазах двоилось, в ушах звенело. И все же я скользил вперед, минуя сражающихся людей и тварей, невольно выхватывая кадры битвы.

Вот лучник ловко пускает стрелы по глазам гигантским тварям, щедро напитывает стрелы Ци. А вот всего лишь миг спустя его тащат вниз, зацепив клейкой паутиной.

Вот гренадер свалился вниз со стены, но выжил. Железный доспех разорван когтями, воин едва стоит, окутавшись защитной техникой, но не молит спасти его, не пытается забиться под тела тварей: с рычанием швыряет в массу хитина последние гранаты с пояса! И вспыхивает ослепительно-белое пламя, когда последней человек подрывает себя и навалившихся зверей.

Наконец я добрался до Древа. Возле него было отнюдь не спокойно. Крупные твари — костяные гончие с огнем в глазницах, массивные крабы с широкими клешнями — толкались неподалеку от ствола, образуя живое кольцо охраны. И когда я материализовался, меня заметили сразу и сразу же устремились в мою сторону.

Счет пошел на секунды.

Я сорвал с плеча рюкзак, резким движением рванул зашнурованное горлышко. Первые две гранаты полетели под ствол, туда, где из земли выпирали самые толстые корни. Раздался стеклянный, мелодичный звон, совсем непохожий на грубый грохот взрывов, а потом от разбившихся гранат выстрелили во все стороны ледяные иглы. Камни, щебень, лужи крови — все покрылось толстенным, прозрачным, как стекло, слоем льда. Глыбы размером с повозку выпирали из земли за секунды, сшибая и замораживая на месте пробегавших мимо тварей. Корни Древа, которых коснулась стужа, тоже покрылись белой шубой инея.

Древо застонало, заскрипело. А я со всей ловкостью и скоростью бежал по льду и замороженным телам, огибая гиганта, и выхватывал из рюкзака мерцающие сферы. Третья полетела к ветвям. Четвертая и пятая снова полетели под самые корни.

Древо завопило, и вопль ржавым штырем пронзил голову. В глазах потемнело, из носа хлынула кровь. Щупальца на стволе дернулись, сбрасывая с себя обгоревшие клочья коры и замерзшие трупы, и устремились ко мне.

Я телепортировался на десяток метров, вскинул руки и высвободил большую часть накопленной Ци.

Энергия хлынула в уже созданный лед. Мне не пришлось призывать его и тратить на это силы — я лишь наполнил его своей Ци, а потом приказал расти, шириться.

Лед вокруг ствола вздыбился сотнями крепких лезвий. Иней пополз по стволу. С треском раскалывалась обугленная кора, холод вгрызался в пульсирующую багровую плоть. Древо трепетало, пыталось вырваться, но лед сковывал его крепче любых кандалов.

Костяным гончим было плевать на холод. Звери неслись по намерзшему льду, но не успевали — я перемещался куда быстрее, чем они подбегали ко мне.

А потом стало поздно. Я выпустил оставшуюся Ци в воздух. Влаги в нем, пропитанном дымом, кровью и дыханием тысяч существ, было более чем достаточно — все вокруг заволокло морозным паром, который на глазах превращался в снежную крупу. И, подчиняясь мне, снежинки закружились вокруг Древа, все ускоряя и ускоряя свой полет.

Лед заскрежетал. Мелкие льдинки взлетали в воздух, присоединяясь к вихрю. В воздух взлетало все больше и больше льда и снега.

Воздух завыл. Сначала тихо, как ветер в печной трубе, потом — нарастая до рева сорвавшегося с цепи арктического шторма. Миллиарды ледяных осколков, каждый острей бритвенного лезвия, закрутились вокруг меня бешеным водоворотом. Он подхватил первую гончую, и через мгновение от твари осталась лишь костяная пыль, смешанная с ледяной крошкой. Шевельнулся недостаточно замерзший краб, занес было клешню, но ледяная буря вмиг ободрала с нее хитин, а потом приподняла многотонное тело и вовлекла в свою круговерть.

Я размеренно дышал, поглощая звериную Ци, и тут же вкладывал все поглощенное в бурю, подпитывая ее.

Вихрь бился о ствол Древа, стачивая обугленную кору, забивая ледяную пыль в трещины, в раны, в самые поры древесины. Мороз проникал все глубже. Багровое свечение внутри ствола начало мерцать, слабеть, затухать, поглощаемое наступающей белизной.

Древо не сдавалось. Отросток корня, еще не скованный льдом до конца, поднялся из-под земли и впился гарпуном в спину огромного, покрытого каменными наростами зверя. Жизнь, кровь, Ци — все потянулось по лиане внутрь ствола. Багровый свет в трещинах вспыхнул с новой силой.

Последние гранаты полетели веером в Древо, заковывая исполина в лед. Если это и не убьет Древо, то остановит его с гарантией. А там уже можно будет и кислотной алхимией залить, и убойными техниками прямо со стены закидать — без координатора мелочь растеряется, уже не будет действовать столь слаженно, появится шанс не только оборонять стену, но и жахнуть разом мощными техниками в столь крупную цель.

И тут накатило липкое ощущение приближающейся опасности, а потом из рва у скалы снова выплеснулась волна гнилостного тумана. Снова опалила многочисленных духовных зверей и снова потекла к потянувшимся им навстречу щупальцам. И Древо принялось оживать. Затрещал раскалываемый и выдавливаемый из ран лед, дрогнули, как я полагал, намертво замерзшие щупальца. А вихрь уже стихал, и поддерживать я его не