Старый, но крепкий 10 - Макс Крынов

Я наклоняюсь к трупу одного из адъютантов, разжимаю холодные пальцы и вытаскиваю переговорный артефакт. За следующие три минуты нахожу еще шесть. Два из них тихо потрескивают, из них слышны голоса — обрывистые, напряженные, требующие ответа из штаба.

Как уже сказал, из меня командир — никакой. Я умею выполнять задачи, умею бить из теней, варить зелья и сражаться копьем. Но сводить воедино донесения с десяти участков, видеть поле боя целиком, понимать, куда стоит бросить резерв, — это не мое. Не командир я, не командир…

А значит, нужны те, кто сможет взять на себя командование (ну, или хотя бы попытаются).

Суфлай Лантье справился с паникой на стене. Он маг, он сможет говорить с другими магами на их языке, знает, на что они способны. Скорее всего, он сможет восстановить иллюзию.

Десятник Пакман сейчас наводит порядок на участке, но я думаю, что командиры могут справиться и без него, а он пригодится в штабе.

Сяо Фэн… нет, пожалуй, Сяо останется биться. Во-первых, она мечник, ее стихия — личный бой. А во-вторых, я не знаю, согласится ли она вообще, учитывая промытые мозги.

Торгуд. Мужчина знает все про запасы цеха, про свойства зелий, он достаточно трезвомыслящ, и не растеряется. Он сможет подсказывать, какую алхимию где лучше применить. Заодно наберу себе в пояс зелий — предыдущие, увы, полопались от чудовищного холода, пока я создавал вихрь вокруг Древа.

Кстати, можно пригласить в этот разношерстный отряд брата Кассия — проповедника из Храма. Не знаю, много ли он знает о тактике и стратегии, но у него ресурсы целого Храма — если не понимает сам, то найдет того, кто разбирается.

Я кладу артефакты на уцелевший стол, вытираю ладонь о бедро доспеха. Затем перемещаюсь на стену.

Телепортация дается трудновато — полупустое ядро тянет и ноет. Но я вываливаюсь из тьмы прямо рядом с Суфлаем Лантье.

Маг оборачивается.

— Вы срочно нужны в штабе, — говорю я ему. — Могу телепортировать.

Маг поморщился, но кивнул. Я ухватил его за плечо и мгновение спустя мы вывалились в штабной зал.

Суфлай застыл. Его взгляд медленно скользил по залу: по опрокинутым столам, по почерневшим от копоти стенам, по телам. Он узнал форму, увидел знаки различия. Лица.

— Ками… — выдохнул он едва слышно. — Это… это невозможно… Что же нам теперь…

— Брать командование на себя. Я не опытен в этом, так что вся надежда на вас.

— Кто выжил? — спросил маг глухо.

— Никто. Все здесь.

Суфлай на секунду закрыл глаза. А когда открыл их, голос прозвучал куда собраннее.

— Значит, мы без управления.

— Полностью. Но говорить об этом нельзя: если солдаты на стене узнают — побегут.

— Значит, не узнают, — отрезал он. — Где переговорные артефакты?

— Я нашел семь, вон на том столе. Не знаю, сколько из них рабочих, но два требуют ответа прямо сейчас.

Суфлай тут же подхватил захлебывающийся паническим голосом артефакт, поднес к уху.

— Восточный участок? Докладывайте.

Из артефакта донесся сбивчивый голос, но Лантье слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы. Наконец сказал, что сейчас отправит на помощь резерв и отложил артефакт.

— Так… Нам нужны люди. Нужен старший геомант, Ренард, он в восточной башне. Нужны Вальтеры — гони сюда тех, кого видел раньше, с кем более-менее знаком. Может, предатели есть и среди них, но шансов на такое меньше. Если есть толковые люди на примете, зови или телепортируй.

— А Древо… — заикнулся было я, но Лантье отмахнулся:

— Потерпит. Ты достаточно нанес ему урона льдом, а маги добавили — ты этого уже не видел. Пока оно занято восстановлением, полчаса у нас есть. Достаточно, чтобы геоманты провели ритуал и превратили почву в камень. После этого перемолоть корни у самого основания не займет никаких усилий, а без корней Древо будет куда менее опасно.

— А почему нельзя было сделать этого сразу?

— Потому что командующий посчитал, что целесообразнее укреплять стену, а с Древом справиться другими способами. Сейчас же понятно, что стену уже не укрепить. Ребята уже даже не пытаются. Иди, Китт.

Следующие телепортации сопровождаются еще более тянущим, болезненным чувством.

Сперва — в цех, к Торгуду. Бригадир не спорит — достаточно слов, что мужчина нужен штабу, чтобы тот раздал пару распоряжений, назначил себе заместителя, и отправился со мной. Я за это время успел зайти на склад, заполнить ячейки на поясе и выпить три зелья восполнения энергии. Ядро неприятно заломило от такого количества алхимии (не будь у меня способности безболезненно поглощать зелья, заработал бы себе энергетическую травму — даже одно такое зелье рекомендовалось пить только в спокойной обстановке и сопровождать усвоение Ци медитациями).

Доставив Торгуда в штаб, переместился к башне. Ренард, седой старик-геомант уже предупрежден: он отдает последние распоряжения геомантам и перемещается со мной.

Во дворе крепости, где кучками сидят измотанные практики из резерва, я выискиваю знакомое лицо — того самого военного Вальтеров, который привел меня в штаб.

В штабном зале у вояки с губ срывается тихий мат. Мужчина бледнеет, бормочет:

— Как же… Как же мы теперь?..

Но замешательство и шок не длятся долго. Мужчина присоединяется к Торгуду и остальным, помогая оттаскивать трупы в дальний угол.

Сперва пытались как-то разделять людей, но после команды Лантье поспешить и после энного перенесенного трупа — перестали. Тело ложится к телу. Никто не смотрит на лица, никто не разбирается, Вальтера ли тащит, члена уважаемой секты или недзуми.

До Храма я добрался в последнюю очередь, причем без телепортации — здесь я печать для нее не ставил.

Внутри Крепости было жарко и суетно. Ветер, дующий со стороны Диких земель, нес едкий дым, пепел и крики. По мощеной площади перед храмом Гуань-ди то и дело бегали редкие гонцы и солдаты.

А вот возле самого Храма народу было куда больше. И не обычные прихожане, стремящиеся спрятаться за толстыми стенами, нет. Перед тяжелыми, наглухо закрытыми бронзовыми дверями стоял отряд из десяти монахов, облаченных в простые, но плотные одеяния из холстины. В руках девятерых — стандартные мечи, а вот десятый вооружен длинным, в рост человека, посохом из черного дерева с окованными обручами краями. Судя по чуть более добротной одежде, ауре практика четвертого ранга и артефактному оружию (посох в восприятии светился куда сильнее моего копья), это командир отряда.

Мужчина был чуть уже других в плечах. Его лицо было молодо, но кожу испещрила тончайшая сеть белых шрамов, будто его когда-то иссекли тысячью неглубоких порезов, и они со временем лишь побледнели, превратившись в причудливый узор.

— Храм закрыт, — произнес он