Старый, но крепкий 10 - Макс Крынов

Помочь всем — невозможно. Спасти крепость в одиночку — нереально.

Не знаю, что бы я выбрал и сделал, если бы огневик в центре защитного круга не перестал хлестать плетьми и не закричал:

— Слушайте, братцы! Посмотрите вокруг — нам здесь не удержаться! Надо переходить на другую стену! Пусть твари влезут сюда, пусть займут Крепость! Мы соберем их в ловушку, а маги взорвут заряды под цитаделью! Это единственный шанс остаться в живых!

Убийца и предатель выкрикивал это с такой отчаянной убежденностью, что даже те, кто собирался его атаковать, замешкались. Для меня подоплека действий была более, чем понятна — сдать стену, еще один рубеж обороны, посеять панику в рядах тех солдат, которые не поднимались еще на стену. Да и в давке отступающего войска у недзуми и предателей будет больше шансов собрать кровавую жатву.

Но — не вышло. Со стороны Крепости взлетел и приземлился на стену Суфлай Лантье — тот самый маг, которого Зарган отправил наводить порядок.

Я напрягся, готовясь метнуть копье — я не знал, предатель ли сильнейший маг из Дома магов, а тот спокойно мог бы ударить в спины практикам, убивая десятки. И он действительно ударил. Вытянул в сторону крикуна руку, сжал в кулак пальцы.

Огневика разорвало. Раздался влажный хлопок, в стороны полетели куски плоти, обломки доспехов. Причем артефактную защиту не повредило — все, что осталось от огневика, расплескалось о стены его собственного купола.

Из носа Суфлая потекла кровь, но маг не обратил на это никакого внимания.

Потом кто-то закричал. Кто-то выругался. Кто-то, наоборот, рассмеялся хрипло и истерично.

Лантье медленно опустил руку. И только сейчас я заметил, что его мантия заляпана кровью.

— Молчать! — громыхнул Суфлай. Голос мага перекрыл и вопли, и рев тварей. — Если кто-то еще раз попробует «спасти всех» ценой отступления — умрет! Это ясно?

Воины не ответили. Они настороженно пялились и на мага. Кто-то медленно поднял руку, и я не сомневался, что на пальцах той руки застыла какая-то техника.

Я оттолкнулся от стены и сделал шаг вперед. Я чувствовал, как Ци медленно и болезненно наполняет ядро — энергии мало, катастрофически мало, и уж точно не хватит, чтобы закрыться от удара нескольких техник, но думал я сейчас о другом.

Ты хотел понять, что делать, Китт? Ты понял.

— Он прав! — заорал я так громко, как мог. Мой крик с трудом, но перекрыл шум боя. — Среди нас были предатели, которым нужно было, чтобы мы отступили, ведь в суматохе так просто ударить посильнее, побольнее, и лишить жизни куда больше людей!

Я дошел до мага и демонстративно встал рядом с ним.

— А ты еще кто такой⁈ — рявкнул практик с окровавленным щитом. — Не видел тебя здесь раньше. Может, и ты из предателей? Может, вы оба заодно, а⁈

Ответь я на этот вопрос, у них обязательно возникнет следующий. А нам не разбираться нужно, кто сражается, а кто филонит, а биться с гроннами.

— И что плохого в отступлении⁈ — выкрикнул кто-то из задних рядов не доверяющей друг другу толпы. — Их не становится меньше!

Расталкивая толпу, на свободный пятачок выбрался десятник Пакман. Воина шатало, на шлеме красовалась вмятина (видимо, его пытались устранить в числе первых), но боевой дух боец Вальтеров не утратил.

— Стано́вится! — рявкнул он. — Это, мать вашу, простая математика: если убивать тварей, их будет меньше! А если болтать, мля, и не делать ничего, то ничего и не произойдет! ВСТАТЬ В СТРОЙ, СУКИНЫ ДЕТИ! Я сказал — встать!

Крик десятника подействовал на Вальтеров. Вымуштрованные практики засуетились и встали в подобие строя. Следом за ними начали вставать в ряды и обычные практики.

Людей с нерастраченным запасом Ци и дальнобойными техниками Пакман отправил к краю стены, десяток отошел в помощь к гренадерам. Кто-то направился во двор Крепости, отдыхать и медитировать.

Я все это время стоял рядом с Суфлаем.

— Господин Лантье, — тихо сказал я, не отрывая взгляда от воинов. — Вы умеете чувствовать ложь или настроение людей? Не думаю, что мы избавились от всех предателей. Я подметил…

— Кто? — перебил меня маг. — Всех проверить не смогу, но если назовешь конкретных, справлюсь.

Мое истощенное ядро пока было бесполезно для боя, но анализ не тратил энергии. Я видел дрожащие пальцы на рукоятях мечей, взгляды, направленные не в сторону гроннов, а в спины товарищей. Группа из трех практиков в потрепанных синих мантиях, которые не смотрели на тварей вообще — их взгляды метались между Суфлаем и лестницей во двор Крепости. У кого-то поверх доспеха выбился такой же амулет, как у огневика. Кто-то чересчур яро спорил с Суфлаем, пока слово не взял Пакман.

На лицах некоторых — страх. Боятся быть вычисленными?

Признаки складывались один за другим. Силуэты подсвечивались красным.

Практики, которых я приметил, не обязательно были недзуми. Возможно, они просто трусы. Возможно, агенты одного из Домов, которому выгоден грандиозный разгром Вальтеров в Заставном. А может, и правда недзуми или предатели. Сейчас это не имело значения.

— Те трое, — я едва кивнул в сторону группы в синем. — И вон тот крупный детина со сломанным копьем. Он пялится на нас с такой ненавистью, будто мы его семью зарезали. И еще двое у бойниц. Слишком уж активно «отдыхают», пока другие встали в строй.

Суфлай слегка повернул голову, внимательно осмотрел названных практиков.

— Десятник Пакман! — вновь разнесся голос мага над стеной.

Пакман раздал еще пару команд и споро подошел к нам.

— Есть подозрения в отношении еще нескольких бойцов, — без предисловий сказал Суфлай. — Их нужно обезвредить. Если начнется резня среди своих — стена падет, так что всю ответственность беру на себя.

Десятник даже не колебался.

— Подчиняюсь вам, как старшим по должности. Какие будут приказы?

Суфлай замялся, поэтому заговорил я.

— Вызываешь их якобы для получения приказа или усиления участка. По одному или маленькими группами, не важно. Они должны пройти через ту башню, — я показал на ближайшую зубчатую башенку, дверь в которую была распахнута. — Мы с Суфлаем будем внутри. Действуй.

Все произошло быстрее, чем я ожидал. Мы только успели зайти в башню и предупредить засевших там практиков о том, что сейчас будет происходить, а Пакман уже подошел к группе в синих мантиях, что-то рявкнул, указывая пальцем на башню. Лица у троицы вытянулись, но открыто ослушаться десятника они не посмели — пошли. Как только они скрылись в дверном проеме