Не мужик - огонь! - Светлана Нарватова

— Вы полагаете, после такого вас возьмут замуж?

Ну что за детские глупости, миссис Фостер? После какого “такого”? С ума сойти, а.

Все это я промолчала про себя, а вслух со сдержанным достоинством объявила:

— Я полагаю, что брак — это социально-одобряемая сделка. И выступаю за равенство и прозрачность условий для обеих сторон. Что? Будем честны: я ведь тоже в капитане не прекрасную душу оценила, а волевой подбородок, широкие плечи и героическую репутацию. Так что считаю справедливым на старте декларировать, что именно я могу принести в наши отношения: изумительные ноги, интеллект, культурный статус и ежемесячный платеж по ипотеке…

Последние слова я пронесла уже с куда меньшим апломбом, заслужив ироничный взгляд и насмешливую улыбку начальнице. Решила воспринимать это как поощрение продолжить рассказ, которым с энтузиазмом и воспользовалась:

— Но мне не повезло: вместо капитана показания у меня брали какая-то девица и ее напарник. Не то чтобы страшненький, но… в общем, если бы я искала чего-то подобного, рассмотрела бы мистера кандидатуру мистера Вудса. — И поспешно исправилась: — Я ничего не имею против мистера Вудса — но так мы демографию не поднимем!

К моему глубочайшему удивлению, задумавшаяся о чем-то Алисия, вместо того, чтобы отстоять честь своего протеже, слегка, но совершенно однозначно кивнула!

Лев “сучка-Марша” внутри меня пришел в бурный восторг. Лев “Марша, желающая быть хорошим человеком” посочувствовал нашему гению. Не искренне посочувствовал, не от всей души — но он хотя бы старался.

Алисия, видимо, тоже поняла свою оплошность, но оправдываться — это ниже королевского достоинства, поэтому она просто сменила тему:

— Что ж, не могу сказать, что согласна с вашей позицией, но какие только глупости не имеют право на существование… В дальнейшем, мисс Сандерс, я ожидаю, что вы будете заниматься социальными подвигами и устройством личной жизни, не принося всё это на рабочее место. И уж точно не в тот момент, когда весь музей готовится к проверке. Ступайте и займитесь делом!

Оу! Проверка? Это, прямо скажем, стало для меня сюрпризом, и не сказать чтобы приятным (а для кого и когда новости о проверке становились приятным сюрпризом?). Я подобралась, сходу врубая рабочий режим, деловито уточнила:

— Когда ждем, что будут проверять?

Алисия, уверена, с удовольствием ничего бы мне не сказала — просто чтобы знала свое место. Но так уж вышло, что мое место — глава одного из отделов музея, и отдела жизненно важного.

И подставив меня перед комиссией, миссис Фостер подставит в первую очередь себя. А, как мы знаем, “на солнце могут быть пятна, на Алисии Фостер — нет”. Так что я могла быть уверена в том, что информацию получу актуальную и исчерпывающую.

— Документооборот, — неохотно отозвалась она. — Завтра.

А! А-а-а! Документоборо-о-от!

Я тут же расслабилась: проверки, на мой взгляд, нужно было бояться нашему блистательному мистеру Вудсу, с его “некоторой небрежностью, присущей всем гениям”, конец цитаты. И тем, кто участвовал в обновлении системы охраны. Лично меня музейные боги миловали.

— А эти часы мне оплатят?

Ладно. Пришло время признать: Алисия не любит меня не только из-за своего старого конфликта с бабулей. Она не любит меня за то, что я — внучка своей бабки.

Вот на кой черт мне понадобилось бесить директрису, и так напряженную из-за предстоящей проверки? С другой стороны, а на кой черт директрисе понадобилось публично, унизительно и несправедливо орать на меня?

Но взгляд, который начальница в меня метнула, был полон ненависти и сожалений о том, что она не может прямо сейчас бросить меня в реку на съедение крокодилам. Ведь тогда некому будет готовить к проверке документы.

— Я в отгуле за свой счет, — на всякий случай напомнила я.

— Ка-ака-ая жалость! — Нараспев, медово отозвалась Алисия. — Какая жалость, что из-за этого мы не сможем выписать тебе квартальную премию! Как всем, кто готовил музей к проверке.

Хорошо, признаю: мне до королевы-матери всея музея еще расти и расти — и не факт, что я когда-нибудь себе такую же железную хватку для персонала отращу. Я все же совершенно не управленец по натуре. Я по натуре — хранитель. Этот раунд она выиграла.

— Миссис Фостер, не переживайте! Это кардинальным образом всё меняет! Я как раз вспомнила, что у меня совершенно случайно есть пара часов, чтобы подготовить документы к проверке. Клянусь, что срочным образом все сделаю!

Она окинула меня “знай-свое-место” взглядом с головы до ног, величественно кивнула:

— Ступайте, милочка.

И я ступила.

А что делать? Квартальная премия, она не лишняя.

А документы пусть готовят те, у кого они не готовы.

Я спустилась к себе на минус второй этаж.

Так, отчеты, отчеты… Отчеты — это святое. Если не смотреть на тот сокрушительный бардак, что творился на первом этаже моего дома, я фанатичная аккуратистка — в отношении того, что касалось работы.

А в отношении того, что не касалась, не аккуратистка. Ну а что поделать? Время и силы – ресурсы ограниченные. Чем-то приходится жертвовать. Не работой же, в самом деле? Там же Древний Египет!

Я оглядела полным страсти взглядом свои богатства: каталог, где каждая карточка была произведением искусства и стояла строго на своем месте. Ряды шкафов с выдвижными ящиками-ячейками, в которых лежали экспонаты, бережно пронумерованные и учтенные. Мой компьютер, старенький, но проверенный временем, где хранилась электронная версия моего богатства. Это мой мир, как он прекрасен! Я погладила бочок картотеки, включила компьютер и достала со стеллажа книгу учета внутримузейного движения.

По верхнему краю стикерами были отмечены страницы, где предметы были выданы, но пока не возвращены. В основном это наши «путешественники» — экспонаты, вывезенные для участия в зарубежных выставках. Всё, всё хранится в моей летописи. Моей и моих предшественников, летописцев Музея истории.

К тому времени, когда я сняла верхнюю одежду, на синем мониторе появились папки Рабочего стола. По документам мне нужно не так много: вбить в отчет данные выдачи предметов хранения главному должнику нашего музея. Он же по совместительству был любимцем нашей всеобщей королевы-матери и считался (не)признанным гением археологии. Мистер Вирджил Вудс обожал сдавать полученное не вовремя. И вообще возвращать взятое не любил категорически. Оно же с ним там срослось, стало почти как родное! Возвращать то, что красиво валяется у него в кабинете, в скучные стены закрытой ячейки? О нет! Только