Перековка. Малый Орден - Михаил Павлович Игнатов

Но все стояли на месте и терпели. Терпели, терпели и терпели.

А затем первый не выдержал и со стоном согнул колени, глухо, тяжело впечатался ими в плотный песок, упёрся рукой, пытаясь помочь себе. Спустя вдох, словно получив пример, таких стало уже трое, и я разомкнул губы:

— Правда такова, что сколько бы силы вы ни набрали, до каких бы вершин ни поднялись по дороге к Небу, однажды вам на пути повстречается тот, кто сильнее вас…

Я замолчал.

На коленях была уже половина учеников, и сейчас я давил на каждого согласно его силе и способностям, отмеряя каждому сдавшемуся лишь его собственную меру и чуть сверху. Тут и там слышались тяжёлое дыхание, сдавленные ругательства и бессмысленные восклицания. Уверен, будь у них возможность использовать мыслеречь, я бы сейчас услышал о себе много интересного.

Скрипя зубами, на одно колено опустился последний из учеников. Тот самый высокий талант, который наверняка уже подумывал о том, как он прорвётся в Предводители.

Я только и ждал этого момента. Обвёл всех ещё раз взглядом, правда, в этот раз не со всеми сумел встретиться взглядом, ведь проще держать на плечах камень, упираясь взглядом в землю, а не задирая его к небу. Сказал:

— … и когда это случится, у вас будет лишь два пути. Первый путь — признать чужую силу, склонить перед ней колени и выжить. Второй же путь… — я опять скользнул взглядом по лицам, выискивая тех, кто не склонил голову. — Какой же второй путь, кто сумеет ответить?

Талант, тот старший ученик, что выдержал самое большое давление, облизал губы и ответил:

— Если первый выход — сдаться, то второй, видимо, сражаться. Так, старший?

— Всё верно, — кивнул я. — Даже перед лицом превосходящей силы можно выбрать путь сражения. Больше того, даже на этом пути, ведущем, казалось бы, только к смерти, можно суметь победить. И я буду учить вас побеждать даже там, где смерть кажется неминуемой.

— Хороший урок. Или на колени, или сдохни, — прошептал кто-то, голос его дрожал, то ли от тяжести лежащей на его плечах силы, то ли от гнева.

Я же, услышав этот голос, рявкнул:

— Ордену!

Ученики вскинулись. Попытались. Встать с колен никто не сумел, даже сильнейший, зато головы подняли все и все рявкнули ответ, пусть и вразнобой:

— Слава.

— Его величие! — потребовал я продолжения.

— Наша гордость! — прозвучало уже дружней и твёрже, и громче, голоса слились в один, разнеслись по площадке, рухнули с обрыва, пугая птиц.

Я ухмыльнулся в предвкушении и спросил:

— Какая же гордость может быть у тех, кто встал на колени?

Кто-то зарычал, застонал, рванулся, надувая жилы на шее, но встать не сумел, не сумел преодолеть той малости, которой я превзошёл предел их сил. Я покачал головой и честно признался:

— Я разочарован. Почему вы думаете, мой урок так дорог, так много снимает с вас заслуг? Потому что учиться у меня могут лишь лучшие из лучших. Вас здесь почти десять, но я надёжно удерживаю вас всех на коленях. Один. А ведь встаньте вы, возьмите оружие, и что мне останется делать одному против десяти?

На самом деле ничего не изменится, но им об этом ещё рано знать и не стоит задумываться здесь и сейчас.

— Буду с вами откровенен, — сказал я, закладывая руки за спину. — Сейчас я не пытаюсь вас унизить, как думают многие, скрипя зубами. Нет, мысли я читать не могу, но зубы скрипят очень уж разборчиво. Сейчас всего лишь проходит урок. Второй мой урок, и называется он — пределы силы. Вы привыкли знать свои звёзды, свой этап, свои возможности, свои пределы. Так вот, всё это чушь. Вы ученики Академии, вы таланты, а значит, вы те, кто эти пределы ломает. На каждого из вас я давлю согласно вашей силе, вашему пределу и ещё чуть-чуть сверху. Всё, что вам нужно сейчас, это чуть-чуть заступить за этот предел, преодолеть моё испытание, преодолеть свои ограничения.

И снова я оглядел каждого. Гневные, напряжённые лица. Пожалуй, нужно добавить ещё чуть. Не давления, не простых слов, которые с трудом разгоняют стук крови в ушах, а кое-чего, в чём Орден хорош.

Спустя миг я рявкнул:

— Сила Ордена — это ваша мощь! — переиначенная речёвка звучала как надо, и я добавил ещё чуть. — Так покажите мне всё, на что вы способны, и добавьте сверху! Ордену!

— Слава! — прохрипели ученики, с натугой выталкивая из себя это простое слово.

Через миг дрогнули сразу пять фигур, сразу пятеро пошли вверх, отрывая себя от земли, преодолевая отмеренное им давление.

Спустя два вдоха четверо из них сумели встать на дрожащие ноги, последний, пятый, со всхлипом осел, и я едва успел сбавить на него давление.

Мне не нужно, чтобы они валялись в песке унижённые, вдавленные в него. Мне нужно, чтобы они гордо вставали, пусть и разрывая жилы и пятная песок кровью из носа.

— Отлично, отлично, — кивнул я. — Первые четверо, выбравших битву, уже есть. Все остальные — берите с них пример. В Академии не может быть слабых духом.

— Я из Павильона Основания, старший, — прохрипел один из парней.

— Думаешь, враг помилует тебя, услышав это? Ты сам пришёл сюда, теперь пожинай плод своего выбора, — сказав это, недовольно скривился.

Пожалуй, я перечитал трактатов от Нинара и стал слишком заумным. Мысли, которые я хочу донести до них своей первой тренировкой, совсем не о том, что нужно делать разумный выбор и не лезть туда, куда не нужно.

— Неважно, из какого вы Павильона. Даже алхимик должен уметь преодолевать свои пределы. Что он будет делать, если для спасения собрата нужно будет взяться за ингредиент, превосходящий его возможности и травящий его? Что ты будешь делать, если этот алхимик попросит именно тебя достать этот ингредиент? Скажешь, что не сумел, и отступишь или соберёшь стихию в броню и шагнёшь за свой предел?

Не дожидаясь ответа, повернулся к четверым.

— Встать мало. Мало встать перед врагом в гордую позу, нужно ещё и подтвердить, что вы сумеете отстоять свою жизнь в битве. Мои уроки называются уроки выживания. Доставайте ваше оружие. Испытаем вас и вашу сталь, — очертил я границы схватки.

Сам отвёл руку