Адвокатка Бабы-яги - Евгения Викторовна Некрасова

Стаи бродячих собак по-прежнему гоняли по улицам, асфальт трескался, проваливался, мусор на нём валялся, даже обновляемые дыры в заборе оставались, но город-секрет стал вроде как подтянутей, бодрее. Снова почувствовал свою значимость, необходимость. Бабушка рассказала, что даже отца Кристины вернули в прежнюю должность. Совсем, видимо, некому работать, объясняла она. Стёпа много гуляла по городу с микрофоном, писала повседневные звуки, общие, неуникальные, например, разгрузку товаров у супермаркета, но старалась не светиться, понимала, где живёт. Звон монет и колоколов совсем перестал её пугать. В школе на ОБЖ им объясняли, что делать в случае атаки. На небе всё чаще появлялись шрамы от ракет. Запуски не были слышны, Стёпа не могла записать их. Но записала однажды ночью прилёт дронов и защиту от них, слышалось отчётливо.

Стёпа жила, несмотря на всё, счастливо. Самое плохое с ней уже случилось. Она почти ничего теперь не боялась, даже возможность кражи не так уже пугала её. Она научилась качественно проводить время сама с собой. Одноклассники подзабыли её, учителя тоже, хотя она появлялась перед ними каждый учебный день, почти всегда в наушниках, снимала их только на уроках. Крис глядела поначалу виновато, потом грустно, дальше расслабилась, дружила со старшеклассницами, встречалась со старшеклассниками. Они сами уже были почти старшеклассницы. Бабушка не напирала, не вмешивалась в Стёпины мысли. Боялась, что ли, знать. Стёпа наконец получила свой кусок личного пространства. Она не бросила своих обязанностей, делала всё как нужно было по хозяйству в пределах бетонного кольца. Базар имелся внутри города тоже, просто поменьше. Мама не настаивала больше на своём присутствии, на своей значимости в дочкиной жизни. Стёпа очутилась совершенно одна в открытом космосе. К пятнадцати своим годам она добилась того, чего большинство женщин планеты достигали к пятидесяти. Её все оставили в покое.

У Стёпы из-за её увлечения – единственной интересующей её деятельности – начала появляться социальная жизнь. Она вся проходила онлайн. Стёпа обменивалась мнением в пабликах и на каналах саундскейперов и звуковиков. Завела тоже свой канал и публиковала свои треки там и на некоторых платформах. Её танцевальный, собранный из самого разного типа звонов (бокалов, монет, церковных колоколов, колокольчиков, дверных звонков) трек «Jingle» собрал почти сорок тысяч прослушиваний на международной платформе. У её канала пока набралось 908 подписчиков, но и это казалось ей невероятным.

Одним утром на небе появился особенно большой шрам. В чате классная написала, что сегодня занятия отменяются. В федеральных новостях написали про большую ракету, отправленную с их полигона. Степь в окне была цвета усреднения. Цвета спокойствия. Предсказуемости. Стёпа решила, что сегодня возможно пора пойти за материалом для нового трека, ещё более хитового, чем «Jingle». Бабушка была в пункте, ей не надо было ничего сообщать, Стёпа знала, что всё займёт у неё максимум полчаса. Она переоделась из домашнего в джинсы, свитер, напялила куртку и кроссовки и взяла микрофон, сунула его как щенка под куртку. Прошла через четыре дома, пустырь и очутилась у недавней дырки. Села у неё и сунула в неё микрофон так, чтобы рука не вылезла за забор.

Стёпа хотела написать симфонию украденной, покорёженной жизни. Смешать, выстроить звуки-жизни степи – спокойной, суровой, предсказуемой, со звуками песчаной бури и прилётов. Песчаную бурю она уже нашла в библиотеке. Но степь точно надо было записать свою.

Писать мешали тачки, время от времени проезжающие у неё за спиной. Музыка или новости из их окон. Стёпа высунула руку с микрофоном за дырку. Из-за домов отчаянно залаяла собака. Стёпа подумала, что для хорошего степного материала ей пора выйти. Она отойдет от забора недалеко и ненадолго. Случится кража – значит она запишет звуки изнутри инопланетного корабля. Такого ещё точно никто не делал.

Степь была всё такая же свободная и взрослая. Стёпа сама теперь стала такая. Для зверей и птиц было уже холодно. Не впадающие в спячку, например, лисы и зайцы, сайгаки жили далеко от города. Зато здесь метался удивительный ветреный оркестр, который понимал, что тишина – это часть музыки. Стёпа слушала его, писала, стояла посреди своего открытого пространства. Это длилось десять, двадцать, потом ещё семь минут. Кажется, получилось зафиксировать даже звук солнца. Но оно вдруг подзаглохло, Стёпа увидела, что находится ровно в середине теневого круга. Над ней торчало знакомое металлическое брюхо. Стёпа запихнула микрофон в широкий спортивный лифчик. Дно разъехалось, как теперь слышала Стёпа, с ржавой скрипотой, значит, у них тоже вещи изнашивались и старели. Воздушный поток втянул её внутрь. Лязгнуло и сделалось снова темно. Она готова была теперь услышать звон, приучила себя к нему. Стёпа подумала, что может быть снова увидит и услышит медведицу. Вдруг в звуковой пустоте раздался немыслимый, раздирающий грохот, вокруг Стёпы вспыхнуло и она загорелась сама.

Военные осматривали обломки, расстроились, думали, сбили дрон противника, а это опять оказалась идиотская тарелка. Сейчас было не до них. Кроме пары обожжённых «зелёных» нашли человеческие останки. Не удалось примять, многие видели вспышку из своих окон. Когда бабушка услышала про вспышку от очередной забирательницы товара, то сразу поняла, что про Стёпу тут тоже. Закрыла пункт, вызвала такси и поехала к отцу Крис. Вещи никакие не уцелели. Провели экспертизу, анализ показал Стёпу.

Военные объяснили людям, что это вражеский дрон, не долетел до цели, упал в степи и погибла школьница. Дырки в заборе в очередной раз заделали. Бабушка была всё же советской женщиной и атеисткой, она не стала ждать года с крестом, сразу сделала памятник с улыбающейся Стёпой. Крис помогла ей выбрать фотку. Мама на похоронах сказала, что хочет вернуться домой, но бабушка ответила ей, что нет уж. Не надо ей тут жить.

Стёпа полетела слушать звёзды, встретила там Королёва, сказала ему: Чего же вы?! Видите, что происходит, а ничего не делаете! Тут к ней подлетел Дезик, залаял, Стёпа взяла его на руки, он лизнул её в нос, и звезды зазвенели.

Адвокатка Бабы-яги

На самом деле Баба-яга не ела человеческую плоть. Лес кормил её и Избушку грибами и ягодами. Поле, на котором они жили, родило рожь. Людские черепа вместе с лошадиными, бараньими и коровьими были насажены у неё на заборе, что частью состоял из человечьих костей, но всех этих убила не она, а другие люди, животные, голод, болезни.