Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев

Динеш молчал. Камешек в его пальцах перестал двигаться.

Где-то вдалеке, за несколько улиц, послышался гудок поезда. Долгий, протяжный звук добрался до переулка и затих.

— Ты слышал вчера, что говорят на базаре? — спросил Рамешвар, понизив голос.

— Что именно?

— Что в Мумбаи уже больше месяца не выгружают обычные товары. Вместо этого приходят ящики с надписью «автомобильные запчасти». Только никто не видел, чтобы эти запчасти куда-то увозили. Они остаются в порту. Под охраной. И каждый день охрану увеличивают.

Динеш нахмурился.

— Ты думаешь, это оружие?

— Я думаю, что они чего-то ждут. Чего-то большого. Может, в Европе. Может, в Китае. Может, здесь. Они чувствуют ветер. И пытаются укрепить окна перед бурей.

— А мы?

— А мы будем тем ветром.

Они замолчали. В переулке появился ещё один человек — старик в чёрной шапочке, с палкой в руке. Он прошёл мимо, почти не глядя на них, только коротко кивнул Рамешвару. Тот ответил таким же коротким кивком.

— Знаешь, что самое странное? — продолжил Рамешвар, когда старик скрылся. — Самое странное, что британцы сами всё это понимают. Они не глупцы. Они читают отчёты. Они видят цифры. Они знают, сколько стоит содержать сотни тысяч солдат в стране, где каждый второй житель уже не верит в их вечную власть. И всё равно остаются. Потому что уйти — значит признать, что всё было напрасно. А это для них хуже смерти.

Динеш наконец положил камешек на чарпой.

— Я не верю в красивые слова про волю народа и неизбежность. Я верю в людей, которые готовы взять винтовку. И в тех, кто готов дать им эту винтовку. Всё остальное — просто разговоры.

Рамешвар посмотрел на него спокойно.

— Тогда послушай меня внимательно. Винтовки уже есть. Не в огромных количествах. Не так, как у них. Но они есть. И их становится больше. Не через официальные каналы. Через другие пути. Через людей, которых никто не ждёт. Через порты, которые никто не охраняет так строго. Через границы, которые слишком длинные, чтобы перекрыть их полностью.

Динеш медленно поднял взгляд.

— Ты говоришь о…

— Я не говорю ничего конкретного, — перебил Рамешвар. — Я просто говорю, что помимо британцев существуют и другие силы. Силы, которым нравится мысль о том, что в сердце империи появится серьёзный очаг. Силы, у которых есть свои причины помогать нам. И эти силы уже начали действовать. Осторожно. Медленно. Но начали.

Динеш откинулся назад. Несколько секунд он смотрел на ветви нима над головой.

— Если это правда… — начал он.

— Это правда, — тихо сказал Рамешвар.

— Тогда весна действительно может стать началом.

— Не началом конца. Началом настоящей борьбы. Той, после которой уже не будет пути назад.

По переулку прошла ещё одна женщина — молодая, с ребёнком на бедре. Ребёнок плакал. Женщина что-то ласково приговаривала, не останавливаясь.

Рамешвар взял остывший парат, отломил кусок и протянул Динешу.

— Ешь. День будет длинный.

Динеш принял хлеб. Откусил. Медленно прожевал.

— И всё-таки, — сказал он после паузы, — если мы ошибаемся… Если мы двинемся слишком рано…

— Тогда мы проиграем эту битву, — закончил Рамешвар. — Но не войну. Потому что война уже идёт. Мы просто решили в ней участвовать по-настоящему.

Солнце поднялось выше. Туман над Ямуной рассеялся. Переулок ожил: послышались голоса торговцев, стук тележек, крики детей.

Двое мужчин сидели молча ещё долго. Каждый думал о своём. Но оба знали одно и то же: весна уже не за горами. И что бы ни случилось дальше — обратного пути действительно не будет.

Глава 15

2 февраля 1938 года. Токио.

Вечер выдался неожиданно тёплым для начала февраля. Ветер с залива принёс влажный, почти весенний воздух, и многие прохожие расстегнули верхние пуговицы пальто. Уличные торговцы уже торговали горячими бататами и жареными каштанами.

Кэндзи вышел из редакции в двадцать минут седьмого. На этот раз он не делал лишних кругов и не проверял отражения в витринах. За последние полтора месяца ничего не повторялось: ни одиноких фигур в сером, ни слишком внимательных взглядов в ресторанах, ни знакомых силуэтов на противоположной стороне улицы. Жизнь вернулась в привычное русло — или, точнее, в то подобие привычного русла, которое осталось после декабря.

Встреча была назначена в «Кагэцу» — небольшом двухэтажном заведении в переулке за Синбаси. Это было не ресторан и не забегаловка, а нечто среднее: заведение, где чисто, недорого, тихо. На первом этаже — длинная стойка и шесть столиков, на втором — четыре отдельных кабинки, отделённых друг от друга тонкими деревянными перегородками. Свет ламп под абажурами из рисовой бумаги был мягким, желтоватым и не резал глаза.

Кэндзи поднялся по узкой лестнице, постучал в косяк открытой двери. Фумио Китамура уже сидел в дальней кабинке, ближе к окну. На столе стояла бутылка тёплого сакэ и две чашечки, рядом стояла плоская тарелка с тремя видами закусок: тонкие ломтики камабоко, маринованный дайкон с крошечными кусочками красного перца и маленькие шарики из измельчённой рыбы в соусе мисо.

Фумио был чуть старше Кэндзи — ему было сорок два или сорок три. Круглое лицо, коротко стриженные волосы, очки в толстой роговой оправе, которые он постоянно сдвигал на переносицу указательным пальцем. Сегодня на нём был тёмно-синий костюм и галстук в мелкую диагональную полоску — он старался выглядеть представительно, хотя костюм уже протирался на локтях.

— Добрый вечер, Ямада-сан, — Фумио привстал, слегка поклонился. — Я заказал тёплое сакэ «Дайгиндзё» из Хёго. Говорят, в этом году рис был особенно хорош.

— Добрый вечер. Спасибо, что подождали.

Кэндзи сел напротив, стянул перчатки, положил их рядом с собой. В кабинке было тепло, пахло древесиной и чуть заметно — жареными водорослями из соседней комнаты.

Они чокнулись. Сакэ оказалось действительно мягким, с долгим послевкусием, в котором угадывались нотки дыни и молодой травы.

За окном шёл редкий, почти незаметный дождь. Капли скользили по стеклу медленно, не оставляя длинных следов. На противоположной стороне улицы горели вывески двух маленьких баров и одного фотоателье. Время от времени проходили люди под зонтами, их силуэты размазывались в жёлтом свете фонарей.

Некоторое время говорили о мелочах: о новом трамвайном маршруте, который наконец-то пустили через Хондзё; о том,