Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев

Здесь были узкие проходы между хибарками из бамбука, жести и старых досок. Дым от сотен костров, крики детей, лай собак, стук молотков по металлу. Здесь жили те, кому не хватило места даже в чаулах.

Он искал не адрес — адресов здесь почти не существовало, — а человека по имени Исмаил. Тот должен был ждать у третьего колодца слева от старой цинковой крыши, под которой раньше делали мыло.

Исмаил оказался моложе, чем Абдул Хаким представлял: лет двадцать семь, худой. На нём была только майка и лунги, на шее — тесёмка с маленьким амулетом. Он сидел на перевёрнутом ящике и чистил ножом молодую кукурузу.

Когда Абдул Хаким приблизился, Исмаил даже не поднял головы.

— Сколько сегодня стоит вода? — спросил Абдул Хаким условной фразой.

— Две пайсы ведро. Но если берёшь три — отдаю за пять.

— Тогда три.

Исмаил наконец посмотрел, кивнул едва заметно и поднялся.

— Идём. Тут рядом.

Они прошли между двумя рядами лачуг. Исмаил шёл молча. Только один раз, когда пришлось перешагнуть через спящую собаку, тихо сказал:

— Сзади никто не идёт. Я смотрел.

Вошли в крошечную комнату без окон. Тут были стены из старых ящиков от чая и пальмовых листьев. Пол земляной, посыпанный сухой глиной. В углу лежала стопка старых газет вместо подстилки. На стене висел календарь позапрошлого, 1936 года.

Исмаил закрыл дверь куском рогожи и повернулся.

— Салам алейкум, бхай.

— Ва алейкум ассалам.

Они сели прямо на землю. Исмаил достал из-под газет жестяную банку из-под чая. Внутри лежали три маленьких свёртка в промасленной бумаге.

— Первая партия пришла позавчера ночью. Не через порт. Через Каранджу, потом на лодках до Махула, оттуда телегами. Двадцать восемь мест. По семь-восемь килограммов каждое. Всё целое.

Абдул Хаким развернул один свёрток. Внутри оказался короткий кавалерийский карабин британского производства, сильно потёртый, но смазанный свежим маслом. Он проверил затвор, посмотрел в канал ствола — чисто. Номер спилен аккуратно, без грубых следов.

— Сколько всего таких?

— Двадцать восемь единиц. Плюс к ним девять коробок с патронами. По двести двадцать штук в каждой. Ещё три ящика гранат — по двенадцать в каждом. Всё, что обещали в декабре.

Абдул Хаким аккуратно завернул карабин обратно.

— Где сейчас?

— Разложено по пяти точкам. Самые дальние — в Бандре и в Сионе. Ближайшие — здесь, в трёх минутах ходьбы. Но держать долго нельзя. Люди нервничают.

— Кто знает?

— Только те, кто принимал. Семь человек. Все проверенные. Никто лишний не видел. Но слухи уже поползли. Вчера вечером один грузчик из Махула спросил у моего двоюродного брата, не возят ли больше оружия на север. Пришлось дать ему по лицу и сказать, что это слухи.

Абдул Хаким молчал, обдумывая.

— Нужно раздать как можно быстрее. Не хранить больше четырёх дней в одном месте.

Исмаил кивнул.

— Я думал так же. Есть план. Разделим на три части. Первая — сегодня ночью и завтра. По семь-восемь единиц в руки. Получатели уже предупреждены. Вторая часть — через четверо суток, когда уляжется первый шум. Третья — остатки и патроны. Гранаты пойдут отдельно, их меньше, но они опаснее.

— Кто будет забирать?

— Три цепочки. Первая — через меня и моего брата. Вторая — через человека из Бандры, зовут Файяз. Третья — через женщину, она торгует овощами в Сионе. Её никто не заподозрит.

Абдул Хаким подумал о женщине. Это было хорошо. Женщину с корзиной на голове редко обыскивают.

— Как будем передавать?

— Не в руки. Оставляем в условленных местах. Старый способ: под камнем, в дупле дерева, в мусорной куче у забора. Потом получатель приходит сам, когда безопасно. Никаких встреч лицом к лицу ближайшие десять дней.

— А если кто-то не придёт забирать?

— Тогда мы забираем обратно на следующую ночь. Но я думаю, все придут. Люди ждут уже давно.

Абдул Хаким достал из складок одежды маленький свёрток — деньги, завёрнутые в промасленную тряпку. Двести рупий мелкими купюрами.

— Это на транспорт и на тех, кто помогает. Раздай по справедливости. И ещё десять рупий — мальчишке, который носит сообщения. Пусть не жадничает и не болтает.

Исмаил взял деньги, не считая.

— Есть ещё одно дело, бхай. Вчера утром в квартале видели европейца. Высокий, в светлом костюме. Шёл медленно, смотрел по сторонам. Не полицейский, но и не просто турист. Один из наших сказал, что похож на того, кого видели в декабре на Кроуфорд-маркете.

Абдул Хаким почувствовал холодок между лопаток, но внешне остался спокоен.

— Кто видел?

— Старик Мехбуб, который продаёт бетель у колодца. Он запомнил панаму и походку. Сказал, что человек останавливался и спрашивал дорогу к старой мыловарне. А потом ушёл в сторону Бандры.

— Значит, они всё ещё ищут. Но пока не знают где точно.

— Пока нет. Но если начнём двигать грузы, движение станет заметнее. Больше людей будет выходить ночью. Риск увеличится.

Абдул Хаким встал.

— Тогда будем ещё осторожнее. Никаких встреч после заката. Передачи только между тремя и четырьмя часами ночи. Дети не должны видеть. Женщины — тоже, кроме той, что в Сионе.

Исмаил тоже поднялся.

— Когда ты снова придёшь?

— Не скоро. Следующий контакт — через мальчишку-газетчика. Если всё пройдёт спокойно, то он принесёт мне газету, в которой будет обведена красным заметка о скачках. Если что-то пойдёт не так — газету с заголовком про наводнение. Тогда я сам найду тебя через другого человека.

Исмаил кивнул.

— Иншааллах, всё пройдёт хорошо.

Абдул Хаким поправил платок на голове.

— Да поможет нам Аллах.

Он вышел первым. Исмаил подождал десять минут, потом тоже покинул комнату.

Обратно Абдул Хаким возвращался другой дорогой — через Матунгу, потом пешком до Сиона, там сел в переполненный автобус до Бандры и только оттуда на пригородном поезде до Виле-Парле. Каждый раз менял способ передвижения, каждый раз смотрел, не идёт ли кто следом.

Домой он пришёл уже в сумерках.

Аиша ждала у ворот. Юсуф спал у неё на руках. Фатима сидела на ступеньке и рисовала угольком на старой доске лодку.

— Манго не забыл? — спросила девочка, увидев отца.

Абдул Хаким улыбнулся, достал из сумки два крупных плода, которые купил по дороге.

— Вот. Самые большие.

Фатима обрадовалась, побежала показывать матери. Аиша посмотрела на мужа поверх головы сына.

— Всё в порядке?

Он кивнул.

— Всё в порядке.