Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев

последнюю полосу, третий — корректор Мацуда — дописывал красным карандашом пометки на гранках утреннего выпуска. В большей части здания свет уже был выключен.

Кэндзи как раз укладывал в портфель блокнот, вчерашний номер с правками и пару сложенных листов с заметками о новом налоге на рис, когда телефон на столе коротко звякнул.

Он посмотрел на аппарат почти с удивлением. После шести телефон почти никогда не звонил.

Кэндзи не ждал звонка, но всё же поднял трубку.

— Ямада слушает.

На том конце помолчали несколько секунд, словно человек собирался с мыслями.

— Добрый вечер, Ямада-сан. Прошу прощения, что звоню так поздно. Дела… сами понимаете. Это Хаяси из Министерства печати и информации. Третий отдел.

— Добрый вечер, — ответил Кэндзи.

— Я хотел бы попросить вас о короткой встрече. Буквально на двадцать — двадцать пять минут. Ничего особо серьёзного. Есть несколько моментов, которые нам лучше обсудить лично, а не через официальные письма.

Кэндзи молчал, держа трубку у уха.

— Рядом с вашей редакцией, на углу Хатиман-дори и третьего переулка, есть небольшое заведение «У Танаки». Знаете такое?

— Знаю.

— Если вам удобно, я буду там через четверть часа. Столик в глубине, у правой стены. Я один.

— Хорошо, — сказал Кэндзи. — Через пятнадцать минут.

Он положил трубку, не дожидаясь дальнейших слов.

Кэндзи надел пальто, погасил настольную лампу и вышел, кивнув Мацуде. Тот поднял руку в ответ.

На улице было холоднее, чем утром. Ветер сменил направление, теперь тянуло с севера. Кэндзи засунул руки в карманы и пошёл вниз по переулку.

«У Танаки» располагалось в полуподвальном помещении. Спуск состоял из восьми узких ступенек, покрытых потемневшим деревом. Над входом висела одна лампочка в жестяном абажуре и вывеска из трёх иероглифов, написанных чёрной тушью. Внутри пахло жареной рыбой и соевым соусом.

В зале было пусто, если не считать старика за стойкой и одного посетителя в дальнем углу.

Мужчина сидел именно там, где обещал — у правой стены, за столиком на двоих. Лет сорока пяти — сорока семи, очень аккуратная стрижка, тёмно-серый костюм, белая рубашка, галстук цвета спелой сливы. На столе стояла маленькая бутылка пива «Кирин». Рядом лежала сложенная газета — свежий номер «Асахи» за сегодняшний день.

Когда Кэндзи подошёл, мужчина поднялся.

— Хаяси Тадаси, — представился он, слегка поклонившись. — Очень благодарен, что нашли время встретиться.

Кэндзи ответил коротким поклоном и сел напротив.

Старик Танака принёс вторую бутылку пива и два чистых бокала, поставил всё молча и сразу ушёл за стойку.

Хаяси разлил пиво по стопкам. Пена поднялась на пару сантиметров и остановилась.

— Я не буду ходить вокруг да около, Ямада-сан. Вы человек занятой, я тоже. Поэтому сразу к сути.

Он сделал маленький глоток и поставил бокал на стол.

— «Асахи» — крупнейшая газета империи. Это не преувеличение, это факт. Её читают в Токио, в Осаке, в Кобэ, в деревнях Кюсю и на Хоккайдо. Когда человек открывает ваш утренний выпуск, он доверяет тому, что видит на первой полосе. Это огромная ответственность. И одновременно — огромная возможность.

Кэндзи слушал, не кивая и не отводя взгляд.

— Последние месяцы ваша газета стала ещё сильнее, — продолжил Хаяси. — Материалы горячие, заголовки выразительнее, подача увереннее. Многие в министерстве это отмечают. И не только отмечают. Премьер-министр Накамура лично говорил о вас в очень хорошем ключе. Несколько раз.

Он сделал паузу, словно хотел оценить реакцию собеседника.

— Но вы сами понимаете, какое сейчас время.

Кэндзи взял бокал, отпил. Пиво было холодным и чуть горьковатым.

— Понимаю, — ответил он спокойно.

Хаяси засмеялся — негромко, дружелюбно.

— Тогда я скажу вам прямо. Нам нужно, чтобы в ближайшие месяцы — и, вероятно, дальше — все материалы, касающиеся внутренней политики, внешней политики, военной реформы и вообще всего, что связано с курсом правительства, были выдержаны в одном ключе. Только поддержка. Только позитивная оценка. Без полутонов, без «однако», без «в то же время».

Он слегка развёл руками, будто показывая, что ничего необычного в этом нет.

— Премьер-министр должен упоминаться исключительно с положительными характеристиками. «Мудрое руководство», «решительные действия», «забота о благе нации» — такие формулировки приветствуются. Всё остальное… лучше оставить за рамками.

Кэндзи снова отпил пива и поставил бокал на стол.

— То есть вы хотите, чтобы я писал только хорошее.

Хаяси посмотрел ему прямо в глаза. Улыбка осталась, но стала чуть более официальной.

— Да. Именно так. Только хорошее.

На несколько секунд в зале повисла тишина. За стойкой Танака протирал стакан, делая вид, что совершенно не прислушивается.

— Намёков тоже быть не должно, — добавил Хаяси тише. — Даже самых тонких. Читатель не должен додумывать, что хотел сказать журналист. Он должен получать готовый вывод.

Кэндзи кивнул.

— Ясно.

Хаяси наклонился чуть ближе, но не настолько, чтобы это выглядело давлением.

— Я не собираюсь угрожать, Ямада-сан. Это было бы глупо и некрасиво. Вы слишком значимая фигура, чтобы с вами разговаривать подобным образом. Мы просто хотим, чтобы вы знали: сейчас не время для экспериментов. Страна проходит очень важный этап. От того, как будет сформировано общественное мнение в ближайшие полгода, зависит многое. Очень многое.

Он снова откинулся на спинку стула.

— Вы ведь не собираетесь воевать с ветряными мельницами?

Кэндзи посмотрел на него спокойно, почти без эмоций.

— Нет. Не собираюсь.

Хаяси выдохнул. Напряжение, которое он до этого момента держал в плечах, слегка ослабло.

— Я очень рад это слышать.

Он поднял бокал.

— Давайте выпьем за взаимопонимание!

Кэндзи тоже поднял свой. Они чокнулись.

Допив пиво, Хаяси достал из внутреннего кармана пиджака визитную карточку. Самую обычную, белую, с чёрной печатью министерства и его именем.

— Если вдруг возникнут вопросы… или понадобится что-то уточнить заранее… звоните в любое время. Я всегда на связи.

Кэндзи взял карточку двумя пальцами, кивнул.

— Благодарю.

Хаяси встал первым. Достал бумажник, положил на стол две монеты за пиво.

— Позвольте мне вас угостить. Это меньшее, что я могу сделать за то, что вы пришли.

Кэндзи не стал спорить.

Они вышли вместе. На улице уже почти стемнело. Фонари горели тускло, отбрасывая длинные тени на асфальт.

Хаяси остановился у выхода из переулка.

— Ещё раз спасибо, Ямада-сан. Спокойного вам вечера.

— И вам спокойного вечера.

Мужчина повернул налево, в сторону станции. Кэндзи постоял ещё несколько секунд, глядя ему вслед, потом пошёл в противоположную сторону — к своей