Казачонок 1861. Том 8 - Сергей Насоновский

Дежневы ушли первыми, забирая влево. Тихо, на брюхе, поползли к валунам. Заур нехотя остался с конями. Туров, Остап и Греков двинулись к зарослям орешника, из которых им придется бежать в слепую зону.

Я привалился спиной к камню, закрыл глаза и вошел в режим полета.

Под крыльями раскинулся лес и тропа. Вон Туров со товарищами крадутся, вон ползут братцы кролики с Шарпсами. А вот и враги. Были они сейчас как на ладони. Горец с длинным стволом привстал и потянулся, видать, руки затекли. Тот, что со штуцером, ковырял в зубах. Третий достал из узелка какую-то снедь и начал жевать.

Я заложил круг, чтобы не привлекать внимания, и выждал, пока Туров, Остап и Греков добрались до крайних кустов орешника. Гляжу, Феофаныч поднял кулак вверх, как мы и условились. Значит, готовы.

Ну, поехали, точнее полетели. Сокол сложил крылья и рухнул вниз камнем. Хан достиг земли на бешенной скорости, в последний миг распахнул крылья, выходя в пике. И полоснул когтями того, что привстал с длинным ружьем, кажись даже глаз зацепил. Горец взвыл, схватился за лицо обеими руками, выронил ружье, конечно же. Разбойник со штуцером отпрянул, ударился спиной о камень и замахнулся, держа свой винтовальный ствол на манер дубины. Третий вскочил с куском во рту и принялся шарить по поясу, силясь вытащить кинжал.

Всё это заняло буквально пару секунд. Но Туров, Ворон и Греков уже преодолевали открытый участок, несясь в сторону засады сломя голову.

Хан рвал воздух крыльями, метался из стороны в сторону, не давая горцам собраться. Но жевавший все-таки выхватил кинжал и уже собирался изловчиться и полоснуть сокола. Тут уж я рисковать не стал — Хан взмыл вверх, уходя за скалу.

Вслед ему грянул выстрел из штуцера, но я успел увести сапсана. Стреляли скорее от досады, а не прицельно. Да и попробуй возьми такую птицу, когда она на скорости и еще маневрирует. Вот же паникеры, вдобавок и засаду свою выдали выстрелом. Впрочем, наверное уже сообразили, что сокол не случайный, а может даже заметили перебежку наших храбрецов в слепую зону у них под самым носом.

Я открыл глаза и встряхнул головой. Давно мы с моим пернатым другом таких кульбитов не вытворяли. Голова кружилась знатно и подташнивало. Я откупорил флягу и сделал несколько больших глотков.

— Заур, — передохнув с минуту, окликнул я нашего проводника. — Ты их язык знаешь. Поговори с ними.

— О чем с этими собаками говорить?

— О том, что они в западне и выхода у них два: либо сложить оружие и уйти живыми, либо тут остаться и помереть без толку. Пристыди их. Заодно спроси, чего они вообще тут сидят, кого ловят и зачем.

Заур сопел недовольно, но я окончательно его убедил, сказав:

— При штурме кто-то из наших погибнуть может. Потому, чтобы этого не случилось, на тебя вся надежда.

Проводник махнул рукой, соглашаясь, чтоб хотя бы попробовать.

— Вон к тому камню подойди. Тебя услышат, а достать не смогут, ежели захотят свинцом ответить.

Заур поправил папаху и пошел на указанное место.

— Эй! — крикнул он из-за камня и дальше громко заговорил на своем языке. Даже руками размахивал, хоть собеседников и не видел. Я разбирал отдельные слова: «мусафир», «намыс», «кемиргой», но общий смысл не улавливал, конечно. Хотя и было понятно, что Заур их стыдит.

Кемиргоевцы ответили не сразу, но все же вступили в разговор.

Послушав их, Заур обернулся в мою сторону:

— Говорят, они здесь засели, чтоб изловить казака по имени Ворон. Тот казак бежал из русского острога и теперь направляется к Даурам. Больше ему не к кому идти, говорят. Мимо русских постов он не пойдет, значит двинется через горные перевалы. А троп к Даурам немного. И на всех уже их родичи ждут. Эта тоже одна из них.

— Ладно. Скажи им вот что, — буркнул я, поморщившись от услышанного. — Нам неинтересно, кого они ловят. Но мы предлагаем разойтись мирно. Пусть сложат оружие и выйдут с пустыми руками, тогда уйдут живыми.

Заур перевел. В ответ раздался смех и грубый короткий ответ.

— Говорят: мы за камнями сидим, у нас порох и свинец, а вы нас пугаете, как женщин, — перевел Заур.

— Ладно, тогда, Заур, переведи слово в слово. Двое ваших товарищей тоже смеялись. Те, что лежали в секрете на скале выше по тропе. Помните таких?

— И еще переведи, — добавил я. — Сокол, который напал и одному из вас лицо разодрал, помните? Это не случайная птица, это мой сокол. Он бьет по команде и, если надо, ослепит вас всех раньше, чем вы успеете перезарядить свои ружья. Вы видели, на что он способен. А может и целая стая таких прилететь. Как вам такое колдовство?

В этот раз противники молчали долго. А когда ответили, в голосе уже не было прежнего высокомерного веселья.

— Что говорят? — спросил я Заура.

— Говорят, подождите. Им надо посовещаться. Вопрос, мол, непростой.

— Скажи: ждем, но недолго. У нас и без них дел хватает.

Я привалился к камню рядом с Зауром и перевел дух. Прошла минута, потом другая...

И тут вдруг грянуло.

Глава 14. В двух шагах от цели

Сначала прозвучал один выстрел. Потом донеслись крики. Высоким испуганным голосом вопил кто-то из горцев. Похоже, будто бы просил пощады. Крик вдруг оборвался и все разом затихло.

Я вскинулся и только тогда заметил, что наших-то в слепой зоне под валунами уже и не было. Видимо, пока мы с Зауром вели переговоры, они тихонько подкрадывались к противнику.

Сжимая в руке револьвер, я кинулся к укрытию. Думал, наши взяли кого-то живым. Но когда протиснулся между камнями на площадку, стало ясно, что ошибся.

Три тела лежали на земле.

Первый — навзничь, руки раскинуты. Его рубанули шашкой от плеча до пояса, глубоко и чисто, рядом валялось его ружье.

Второй, тот, что был со штуцером, лежал лицом вниз. У него из-под лопатки еще торчала рукоять бебута.

Третий, тот самый, которому Хан разодрал лицо, сидел, привалившись к камню. Голова у него была запрокинута назад, а горло вскрыто от уха до уха. Это он, наверное, и просил пощады.

Туров стоял чуть в стороне и медленно вытирал шашку пучком сухой травы. Лицо у него было мрачное. Греков вообще сидел на камне, отвернувшись и глядя вдаль.

А вот