Прошка-Паровоз - Денис Старый

— Прошу простить, если смутил вас своей прямотой, — я изящно, почти по-придворному поклонился, не давая ей опомниться. — Но не позволите ли поинтересоваться: какой выход столь милосердная и, несомненно, умная мадам может найти из сложившейся непростой ситуации с моей семьей?

Я продолжал безбожно сыпать высокопарным слогом, наблюдая, как в ее голове с грохотом проворачиваются заржавевшие шестеренки.

— Деньги мне нужны… — уже не так уверенно, сбитая с толку моим тоном, протянула она. — Тот инструмент, что твоя матушка мне передала, стоит… кхм… меньше, чем полгода проживания в предоставленном вам отдельном доме.

Мне, конечно, стоило бы заметить в ответ, что этот её «отдельный дом» мало чем отличается от худой собачьей конуры. Но я вовремя прикусил язык: понимал, что ей такое не понравится, только взъярит.

Зато мой слух мгновенно зацепился за главное: инструменты отца…

Это очень важно. Это, может быть, моя дорога к тому, чтобы не радоваться копейке, а быть сытым и содержать семью. Инструменты… Как же это важно для рабочего человека. Как для степняка конь, как для священника святое писание, как для императора его корона.

Каждый уважающий себя мастер должен иметь свой инструмент. Это закон. И уж если мой отец, как я уже догадывался, был не из последних мастеровых на заводе, где теперь шпыняли его сына, то он должен был таким обзавестись.

Но мать, когда давеча я принялся её расспрашивать, лишь скорбно промолчала. И вот теперь я понял, почему. Она отдала самое ценное, чтобы нас не вышвырнули на улицу — и просто не смогла признаться мне в этом.

— Может быть, у такой достопочтенной госпожи найдется то, чем я мог бы отработать долг? Отсрочить ли платеж или вовсе сделать нечто, что можно было бы оценить как полный возврат долга? — вежливо предложил я, продолжая убалтывать Матрону Адольфовну.

И только когда слова слетели с губ, я с ужасом понял, что понять-то меня можно и иначе. Я-то совершенно не воспринимал эту монументальную даму как женщину! Для меня она была изваянием, колоссом, словно бы искусственно выращенным гигантским грибом — по крайней мере, невероятных размеров шляпка на её голове делала сходство абсолютным.

— Я… могу что-то починить! Если у меня будет инструмент, то, думаю, очень многое смогу, — поспешно добавил я, пытаясь замять неловкость, пока её фантазия не свернула не туда.

Дамочка задумалась.

— Если у тебя будет рабочий инструмент…

Господи! Как же пошло это прозвучало. Я не боюсь мужчин, я всегда в драку полезу, чтобы честь свою защитить. Но тут… я пасовал, вот ей-богу…

Она еще раз окинула меня оценивающим взглядом. Затем посмотрела в сторону моей матери, которую Настя крепко держала за руку, словно для того, чтобы матушка в панике не рванула ко мне на выручку. Я тоже скосил глаза в их сторону: лица моих родных женщин выражали не меньшее потрясение, чем лицо той гигантши, рядом с которой я стоял.

Краем глаза я уже заметил стайку мальчишек, примерно моих сверстников, которые выглядывали из-за угла церковной ограды и о чем-то возбужденно шептались. Не хотелось даже представлять, что придумают воспаленные мозги пубертатных подростков.

— А пожалуй, что и да… — наконец, тяжело изрекла Матрона Адольфовна. — Пойдем-ка, голубчик, со мной. Калитка у меня совсем покосилась, замок плохо в проушины входит, да и по дому есть что подлатать. Справишься ли только? Уж больно ты… Ну, там и поглядим.

— Я сейчас, буду следом. Только предупрежу матушку, что отправляюсь к вам, — сказал я и, не давая домовладелице возможности возразить, решительно зашагал к маме.

Мама хотела было что-то испуганно возразить, но я перебил ее и строго — к ее немалому удивлению — скороговоркой произнес:

— Я пойду посмотрю. Может, получится что-то починить в счет долга. Если выйдет, то хорошо. Если нет, то хоть договорюсь об отсрочке.

Не дав ей опомниться и даже начать меня отговаривать, я развернулся и поспешил за нашей необъятной домовладелицей.

Дошли мы быстро. Дом, которым явно так гордилась эта женщина, находился недалеко от завода и, собственно, от заводского храма. Как по мне, так это была просто достаточно большая, просторная деревянная изба. Хотя, судя по конструкции, имелся и второй этаж, вернее, надстройка с одной комнатой под крышей. Добротно, крепко, но явно не царские хоромы и даже не боярский терем, как она, вероятно, себе мнила.

— Вот калитка и ворота. Их нужно починить, — властно указала женщина пухлой рукой, тоном таким, словно бы уже давно наняла меня к себе в дворовые холопы.

— Безусловно, — ответил я ровным, учтивым голосом — именно так, как больше всего нравилось этой высокомерной особе. — Но сперва надо же нам договориться о том, чего стоит эта работа.

Она смерила меня недовольным, тяжелым взглядом. Наверняка уже решила, что деваться мне всё равно некуда, так что условий ставить я не буду и обязан лишь с благодарностью исполнять её волю.

— Сделаешь это. Сам долг не прощу, но отсрочу выплату на один месяц, — нехотя процедила она, всем своим видом показывая, что оказывает мне, жалкому оборванцу, великую милость.

— И инструмент, — твердо сказал я, выдержав её взгляд, а затем добавил самое важное: — Инструмент моего отца. Мне им будет сподручнее работать.

Матрона Адольфовна только презрительно хмыкнула. Она грузно развернулась и, тяжело ступая, зашла в дом, а буквально через минуту вышла обратно. И вынесла в руках сразу два немалых, окованных железом деревянных ящика с инструментами.

Причем несла она их с такой непринужденной легкостью, словно это были невесомые пушинки, лишний раз подтверждая, что не просто дородна — в этой женщине скрывалась поистине медвежья сила.

Эти ящики и верно таили в себе настоящее сокровище. Откинув крышки, я едва не присвистнул. Мой предшественник, Прошка, вряд ли мог бы даже понять ценность этих вещей, но зато мой взрослый разум оценил всё мгновенно. Отличные кованые молотки разного веса, набор напильников и надфилей в промасленной ветоши, зубила, мощные клещи, ножовки и даже масленка. Отец Прохора действительно был Мастером с большой буквы.

Я сбросил потертую, не по размеру, то ли куртку, то ли пиджак, оставшись в одной рубахе, засучил рукава и подошел к покосившейся калитке. Проблема была очевидна: от времени и сырости тяжелую кованую створку повело, нижняя петля просела, а проушины под навесной замок разошлись, из-за чего дужка в них просто не лезла.

Сил в моем подростковом теле было немного, поэтому я взял не мышцами, а физикой. Нашел во дворе крепкий деревянный брусок,