Прошка-Паровоз - Денис Старый

— Уговор… — голос её слегка дрогнул, потеряв прежнюю властность. — Уговор в силе, Прохор. На месяц забудьте о плате. Но знаешь что… Похоже, в этом доме еще много чего починить надо. Завтра приходи. Я пироги испеку с мясом. Тебе, голубчик, мясо сейчас очень нужно.

— На том спаси Христос, Матрона Адольфовна. Но…

Я задумался, а мое «но» дамой было как-то не так воспринято. Она подалась вперед, попробовала взять меня за руку, но я вовремя вывернулся. Стоило как можно быстрее уточнить, о чём я вёл речь.

— Вам же инструмент без надобности. Но все должно приносить деньги…

На словах о деньгах, взгляд дамы поменялся. Заинтересовалась.

— Говори, малец!

— Я могу чинить много разного — в любом доме, скромном ли или как ваш. И за аренду, ну, если будут у меня заказы, приносить долю.

Та задумалась, потом снисходительно и немного хищно улыбнулась.

— Где ж ты найдешь еще такую, как я…

— А вы мне поспособствуйте — если вы кому скажете, а там иные скажут, то и пойдёт дело. Вы в накладе не останетесь, Матрона Адольфовна, — ответил я с большой серьёзностью.

Думала она долго. Смотрела то на лампу, то на самовар..

— Добро, Прохор. Но… ты знай, что это всё мое, — сказала женщина.

Я кивнул и тут же, чтобы Матрона не передумала, начал аккуратно укладывать отцовский инструмент обратно в тяжелые ящики, размышляя о том, что моя теория насчет «одинокой истосковавшейся вдовы» зашла куда-то не туда. Тут со двора послышались голоса.

Калитка — та самая, которую я только что выправил и смазал, — открылась совершенно бесшумно, без привычного раздражающего скрипа. Половицы на крыльце тяжело скрипнули под уверенными мужскими шагами, а следом раздался торопливый топот ног поменьше.

На светлую веранду ввалилась компания. Впереди шел мужчина в добротном сюртуке, а из-за его спины выглядывали те самые два пацана, что недавно подглядывали за мной из-за церковной ограды. Мальчишки возбужденно сопели, предвкушая зрелище.

Я поднял взгляд от ящика с инструментами и замер. Мир тесен, а заводской поселок — еще теснее. Его-то тут я хотел бы видеть в последнюю очередь.

На пороге стоял собственной персоной Эраст Никитич. Тот самый, и рыщущий взгляд делал его похожим на собачонку. Мне стоило большого труда не рассмеяться. Вот это парочка! Стоят друг друга. Слова из Библии о том, что каждой твари нужно по паре, заиграла новыми красками.

Эраст Никитич тоже замер, словно налетел с разбегу на невидимую стену. Его взгляд метнулся от моего спокойного лица к керосиновой лампе, которая исправно горела и не испускала чаду. Потом к блестящему медному самовару, а затем остановился на Матроне.

Та сидела, тяжело дыша, с раскрасневшимся лицом, влажным блеском в глазах, и нервно, будто бы обмахиваясь от жары, прикрывала платком ворот платья, будто и не демонстрировала только что свои прелести.

Лицо Эраста Никитича пошло красными пятнами. Глаза полезли на лоб.

— Ты⁈ — выдохнул он, ткнув в меня дрожащим пальцем. — Прошка⁈ Ты что?.. Да я тебя…

Я вежливо кивнул, не прекращая протирать ветошью зубило. Мол, ну и вправду я.

От автора:

Послевоенный 1946-й. Преступность захлестнула город, а милиция теряет людей.

Бывший жулик по прозвищу Кочерга внезапно становится единственным шансом милиции навести порядок. Ведь внутри него попаданец — оперативник из нашего времени, который слишком хорошо знает, как ловить убийц и бандитов.

https://author.today/reader/590724

Глава 14

Калуга.

8 мая 1887 года.

— Что… Что ты здесь делаешь⁈ — его голос сорвался на визг. Он резко повернулся к жене, которая как раз силилась принять приличествующий строгой домовладелице вид. — Матрона? Что это значит⁈ Мне сказали, ты тут с каким-то оборванцем…

— А ну цыц, Эраст! — рявкнула гигантша, мгновенно приходя в себя и возвращая властные интонации.

Эраст? Она так сказала? А мне что-то чуть иное послышалось.

— Чего разорался на весь околоток? Долг они отрабатывают. С семьёю. Я его, вон, подрядила хозяйство налаживать.

— Долг? В моем доме⁈ С этим… с этим… — Эраст Никитич задыхался от возмущения, переводя взгляд с моих перемазанных золой и маслом рук на свою пунцовую супругу.

Кажется, воспаленный мозг пубертатных подростков, донесших отцу о «чужом парне у мамки», сработал именно так, как я и предполагал.

Я невозмутимо закрыл крышки обоих ящиков. Щелкнули замки.

— Именно так, Эраст Никитич, — я выпрямился, подхватил ящики и посмотрел прямо в глаза ошарашенному начальнику. — Калитка больше не провисает, дужка, знаете ли, в замок входит идеально. Краник, значится, тоже не течет.

— Да я и сам бы… — сказал он.

— Сам? — усмехнулась Матрона. — Сколь уже ты сам? А тут пришел и сделал! Сам он…

— А-ну охолони! При ученике…

Я перевел взгляд на Матрону, которая смотрела на меня уже с каким-то мстительным сожалением.

— Как мы и договаривались с многоуважаемой Матроной Адольфовной, — я сделал легкий, издевательски-учтивый поклон, — оплата за дом отсрочена на один месяц в счет моих услуг, за один месяц уплочено.

Эраст Никитич открыл было рот, чтобы разразиться бранью, но так и застыл, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Ситуация была патовой: придраться к работе он не мог, перечить властной жене явно боялся, а устроить сцену ревности из-за шестнадцатилетнего пацана-рабочего было бы верхом унижения.

— Чудесный у вас дом. И хозяйка — очаровательна, — бросил я напоследок, проходя мимо остолбеневшего семейства.

Уже сходя с крыльца, я позволил себе широкую, искреннюю улыбку. За спиной повисла звенящая, тяжелая тишина, предвещающая грандиозный семейный скандал. Я шел по улице, неся тяжелые отцовские инструменты, и улыбался все шире. Определенно, день прошел не зря. И отсрочку выбил, и инструменты вернул, и Эрасту Никитичу вечер скрасил.

Впрочем, долго насвистывать про подмосковные вечера мне не пришлось.

— Эй, Прошка! А ну ходь сюды, ждем тебя уж давно. Проучить бы надобно, — выкрикнули мне, как только я чуть отдалился от калитки.

Ну вы-то, пацанва… Еще вас мне и не хватало.

— И что ты там тащишь? — спросил один из подростков, и его голос глухо резонировал в вечернем воздухе.

Он сплюнул под ноги. Я посмотрел на те ящики, что держал в руках, и улыбнулся сквозь усталость.

— Че замер? — последовал очередной вопрос, сопровождаемый очередным плевком через сжатые зубы… тем более, что в этом ряду зияли дыры.

Неужели действительно такие ребята считают, что это выглядит круто или грозно? В глубине души мне стало жалко их — не потому что они босота, одеты кое-как. Ну разве что потому, что не учатся, лишаются возможности стать