Книга вины - Кэтрин Чиджи

сходились: самые странные воспоминания времен моей болезни – это наверняка просто сны. И жизнь, казалось, возвращалась в нормальное русло. Мы ничего больше не слышали о переселении от министра по вопросам одиночества, поэтому начали верить, что этого никогда не произойдет. Мои сны тоже стали обычными. Я поднимался по лестнице в спальню, но лестница была в десять раз больше, чем на самом деле, и грифон куда-то исчез. Я катался на “Небесных колесах”, поднимаясь все выше и выше, пока не оказался среди звезд над “Страной Грез”, и хотя мне были видны люди далеко внизу, они не понимали, что меня нет. Иногда мне снилась Джейн. Иногда та девочка, которая бежала по лесу, залитому лунным светом.

Однажды, собираясь бросить свою грязную одежду в бельевую трубу, я услышал голоса Утренней и Дневной мам, доносившиеся из узкой шахты.

– Ему очень повезло, – говорила Утренняя мама.

– Повезло? – спросила Дневная мама. – Серьезно?

– Конечно. Если представить альтернативный вариант.

На следующий день Утренняя мама сказала, что, по ее мнению, я достаточно окреп, чтобы пойти с ней в деревню.

– Мне нужно вернуться задолго до приезда доктора Роуча, и мне бы не помешала лишняя пара рук.

Мы шли по дороге вдоль живой изгороди, размахивая авоськами. Яблоня-дичок сияла бледно-желтыми плодами, словно пустота в сердцевине ствола никак ей не мешала, а перед нами паслись три гнедых пони, и кобыла кормила своего жеребенка. Я собирал спелые ягоды ежевики, а Утренняя мама не возражала и даже не советовала мне быть осторожным, чтобы не поцарапаться и не испачкать рубашку. Когда мы пересекали каменный мост, я увидел форель, которая сновала туда-сюда среди водорослей, колыхавшихся в реке, как зеленые волосы. Приятно было выйти на улицу в конце лета, и я почувствовал, как все, что мне мерещилось во время болезни, растворяется в свежем ярком воздухе.

– Я схожу за продуктами, а ты купи хлеб, – сказала Утренняя мама, протягивая мне горсть монет. – Этого должно хватить. Встретимся снаружи.

Я остановился у витрины, чтобы понаблюдать за маленьким булочником, который стоял среди пирогов. Он постучал ложечкой по стеклу и кивнул головой: да, да, заходи и покупай. Внутри меня окутал запах дрожжей и сахара, и рот наполнился слюной при виде фруктовых пирогов, корзиночек с джемом и крученых булочек “Челси”.

– Смотрите-ка, кто к нам пришел! – воскликнул мистер Уэбб. – Я бы хотел пожать вам руку, молодой человек.

– Что я такого сделал? – спросил я.

– Он хочет знать, что он сделал! Ты всего лишь спас жизнь моему внуку.

Я совершенно ничего не понимал.

– Вы меня, наверное, с кем-то перепутали.

– Ничего я не перепутал. Ты герой, вот кто ты такой. Ты и твои братья.

Он вышел из-за прилавка и, схватив меня за руку, потряс ее так сильно, что все мое тело содрогнулось.

– Бедняжке напророчили в лучшем случае несколько месяцев. Опухоль размером с мячик для гольфа, не меньше, уже и в позвоночник пошла. Оперировать нельзя. Но потом в курс химиотерапии добавили новый препарат, и сработало. Ужасные побочные эффекты – тошнило его зверски, и несколько дней он даже встать не мог из-за головокружения, но сработало. И все благодаря тебе.

– Извините, но я правда не понимаю, о чем вы.

– Ну как же? – Он растерянно нахмурился. – Испытания лекарств. Ты должен знать. Ты и твои братья – и все такие, как ты. Да вы заслуживаете рыцарского звания, про Аластера Роуча уже молчу.

– Испытания лекарств?

Воздух в булочной давил на меня, как сырое тесто, липкое и густое.

– Ой, – сказал он. – Я увлекся. Ляпнул лишнего. Они думают, что вы взбеситесь и устроите резню, если узнаете, – ну разве не чушь? Но ты правда даже не подозревал?

И тут я понял: что-то не так, катастрофически не так.

Я заставил себя улыбнуться.

– Я рад, что вашему внуку лучше. Можно мне фермерский белый и круглый цельнозерновой?

– Все что угодно, за счет заведения! – Насвистывая, он открыл бумажный пакет. – А как насчет чего-нибудь в обратную дорогу? Эклсская слойка? Слойка с яблоками?

– Нет, спасибо, – сказал я.

– Да брось. Бери. Мне будет очень приятно.

Мне нужно было уйти оттуда. Я ткнул в слойки с яблоками:

– Тогда что-нибудь из этого, спасибо.

– Секундочку. Ужасно жаль, что вас закрывают. Преступление, вот что это такое.

Я видел, что Утренняя мама ждет меня за дверью. Я сунул деньги, которые она мне дала, обратно в карман и бросился к ней.

– Отлично, идем, – сказала она. – Нам нужно поторопиться. Ты как себя чувствуешь?

– Все в порядке, – ответил я.

– Ты какой-то бледный.

– Все в порядке.

– Что там? – спросила она, указывая на мой лишний пакет.

– Он угостил меня слойкой с яблоками.

– Добрый человек. Хотя и немного странноватый.

– Да, – сказал я. – Сегодня он был в хорошем настроении, потому что его маленький внук поправился.

– Вот как. – Утренняя мама отвернулась и заглянула в витрину магазина одежды.

– Он совсем выздоровел.

– Какие замечательные новости.

– Да.

Наши отражения скользили по манекенам, по бесстрастным женщинам с нарисованными волосами и негнущимися конечностями. Я достал из пакета слойку и откусил кусочек. Она была безвкусная и вставала комом в горле, но я продолжал жевать, пока не доел до конца.

* * *

Я механически ответил на стандартные вопросы доктора Роуча: да, я чувствую себя нормально, нет, у меня больше нет тревожных симптомов, да, я делаю утреннюю зарядку и сохраняю правильный настрой. Синтия вбежала в оружейную и прижалась к моей ноге, глядя на меня голодными глазами, а я как раз вертел в руках миндальное пирожное с кокосом, которое не хотел есть, поэтому скормил ей кусочек.

– Вот бесстыдница! Да-да, еще какая! – сказал доктор Роуч.

Выключили свет, в доме воцарилась тишина, и только после этого я решился рассказать братьям о мистере Уэббе. Его слова звучали странно, когда я повторял их в темноте, и я даже подумал, что Уильям и Лоуренс заснули, потому что ни один не проронил ни слова.

– И что это вообще значит? – наконец спросил Уильям.

– Я не вполне понимаю, – сказал я. – А вы что думаете?

Они не знали.

В течение следующих двух дней мы обсуждали это при любой возможности, вполголоса переговариваясь за утренней зарядкой, перешептываясь за едой.

– Что вы замышляете, а? – с улыбкой спросила Дневная мама. – Что вы там затеяли?

Мы улыбнулись в ответ, но не перестали пытаться понять, в чем дело. В “Книге знаний”, в разделе “Наука и искусство врачевания”, я нашел краткое упоминание об испытаниях лекарств: Работая вместе со своими партнерами по Гетеборгскому договору, британские ученые находятся на переднем крае современных