Книга вины - Кэтрин Чиджи

– О самых трудных детях уже позаботились, – возразила она. – А приюты – это пережиток ушедшей эпохи. Менее гуманной, менее просвещенной. Пришло время отправить их на свалку истории.

– Знаешь, ты говоришь в точности как она.

Министр покраснела.

– А воспитанники… не окажут сопротивления?

– Дети, – поправила она.

– Раньше ты говорила совсем иначе.

– Если бы ты познакомился с ними…

– Еще чего.

– Честно говоря, не думаю, что они хотят уезжать. Как и воспитатели.

– А кто бы хотел? Шикарная работа в загородном поместье, питание за казенный счет, пособие на одежду и развлечения…

– Пособия были отменены много лет назад.

– Но тем не менее жили они вполне неплохо.

– Возможно. В любом случае взрослыми я не занимаюсь – кампания по переселению на них не распространяется. Только на детей.

Министр расстегнула пуговицу на юбке. Так стало легче.

Винсент

На наш следующий День социализации Дневная мама задумала устроить пикник. Многие любят пикники в небольших компаниях, где есть и мужчины, и женщины, сказала она, и это даст нам возможность снова попрактиковаться в общении с юными леди, только на этот раз вне дома. По такому случаю она приготовит яйца по-шотландски. Разве не здорово? Она суетилась, доставая из пыльного шкафа корзинку для пикника, счищая с нее паутину и проветривая клетчатые дорожные пледы, на которых мы должны были сидеть. Как будто все было совершенно нормально. Как будто она не обманывала нас всю жизнь.

– Надо рассказать юным леди о мистере Уэббе, если представится возможность, – шепнул я братьям за завтраком. – Посмотрим, знают ли они что-нибудь об испытаниях лекарств.

День пикника выдался ясным, но не по сезону холодным, и мы порадовались, что у нас есть новые аранские свитеры. Мы расстелили клетчатые пледы у ручья, недалеко от дороги, ведущей в деревню. На юных леди были дутые куртки, которые, по нашему общему мнению, им совершенно не шли, куртки были похожи на стеганые одеяла с рукавами, и от их шуршания сводило зубы. Мы пытались не замечать его и вслушиваться в тихий шелест ольховых деревьев, напоминавший шум прибоя.

Я спросил, как прошло путешествие на автобусе, потому что с прошлого раза помнил, что юным леди оно понравилось, а спрашивать людей об их интересах вежливо и культурно.

– Одного мужчину вырвало в портфель, – сказала Джейн.

– Ого, – отозвался я.

– В его собственный портфель или в чужой? – спросил Уильям.

– В собственный, – ответила Диана. – И почистить было невозможно, поэтому он просто захлопнул портфель и держал его на коленях, пока мы не добрались до Эшбриджа.

Дневная мама, улыбаясь, разложила на пледе еду и расставила пластиковые тарелки. Она даже взяла солонки и перечницы, дырочки в крышках которых образовывали буквы “С” и “П”, чтобы не перепутать, и сложила бумажные салфетки в форме кувшинок, чтобы они выглядели элегантно. Она налила нам какао из красного термоса, но у наших чашек не было ручек и нам жгло пальцы – всем, кроме Уильяма, ему досталась крышка от термоса, что было нечестно. Мы с братьями сидели по-турецки, а юные леди, казалось, не знали, куда себя девать. Они ерзали и не находили себе места, и их дутые куртки шуршали.

– Вы можете сесть боком, – подсказала Дневная мама, перенесла вес на левое бедро, сжала свои крепкие ноги и отвела их вправо. – Я думаю, именно так принцесса Маргарет уселась бы на пикнике на тропическом острове Мюстик.

Мы наполнили тарелки и принялись за еду – мы проголодались, потому что пропустили обед, чтобы оставить в желудке место для пикника, а было уже почти два часа. Дневная мама взяла с собой слишком много еды, как будто другие дети, забытые дети, могли материализоваться прямо из леса.

Карен осмотрела свою тарелку и робко попробовала капустный салат:

– Я не уверена, что это гигиенично.

– Как хорошо, – сказала Дневная мама. – Мы чудесно проводим время, правда?

То ли из-за того, что мы были далеко от “Капитана Скотта” и других наших матерей, то ли просто подходившее к концу лето напомнило о том, что все меняется и стареет, но мы решились заговорить о Ночной маме.

Уильям начал первым:

– Мы, кажется, заметили кое-что странное.

– Да? – отозвалась Дневная мама и огляделась, будто могла увидеть это кое-что странное.

– Два дня назад, – сказал он. – Когда к нам пришла Ночная мама.

Мы с Лоуренсом кивнули, потому что Дневная мама не выглядела обеспокоенной или рассерженной. Почему мы не затронули эту тему раньше? Если уж на то пошло, почему мы не спросили о мистере Уэббе и испытаниях лекарств? Может, наши матери все-таки ни о чем не подозревают, может, они нас не обманывали? Нам хотелось в это верить. Наверняка у вас тоже есть вещи, в которые очень хочется верить.

– И что было странного в том, что к вам пришла Ночная мама? – невозмутимо спросила она.

– Она выглядела по-другому, – сказал Уильям.

– По-другому?

Теперь тон голоса Дневной мамы слегка изменился, но почти незаметно – посторонний человек не обратил бы внимания. Мне стало страшно, и Лоуренсу тоже. Мы попытались сменить тему – заговорили о прохладе, о том, насколько теплее в доме принцессы Маргарет на тропическом острове Мюстик, – но Дневная мама пристально смотрела на Уильяма, и мы знали, что она этого так не оставит.

– Что значит по-другому? – В ее голосе звучала настороженность. Угроза.

И Уильям, посмотрев ей прямо в глаза, ответил:

– Она старше.

Дневная мама замерла на долю секунды, потом рассмеялась и махнула рукой:

– Боже мой. За вами присматривать – та еще задача, тут у кого угодно появятся седые пряди. Я и сама чувствую себя лет на девяносто. – Она снова рассмеялась. – Но вы не должны заострять на этом внимание. Говорить о возрасте женщины – признак чего?

– Плохого воспитания, – сказали мы.

– Очень плохого, – подтвердила она.

Вопрос был исчерпан: Ночная мама была все той же Ночной мамой, и мы просто ошиблись. Правда же?

Я подумал, не стоит ли нам, раз уж приехали юные леди, воспользоваться возможностью и расспросить их об испытаниях лекарств, но, несмотря на непринужденный тон Дневной мамы, настороженность и угроза все равно витали в воздухе. Мы с Лоуренсом обменялись взглядами и вернулись к еде. Мы подождем, пока останемся с юными леди наедине, и только тогда перескажем им слова мистера Уэбба.

Диана приберегала свое яйцо по-шотландски напоследок, но когда она его наконец откусила, яйца внутри не оказалось – сплошное мясо.

– Ах да, – сказала Дневная мама, – у меня осталось немного фарша, и я не хотела его выбрасывать.

Диана сказала, что