Книга вины - Кэтрин Чиджи

медицинских исследований. Новые лекарственные препараты сначала тестируются in vitro (в лаборатории), а затем in vivo (на живых организмах), прежде чем будут признаны безопасными для человека.

И тогда я наконец понял, что мы здоровы, что мы никогда и не были больны. Джейн была права: лекарство не помогает, от него становится плохо. Нет никакой Заразы. Мы – лабораторные крысы. Нас приносят в жертву.

– Они обманывали нас все эти годы? – спросил Уильям, когда мы лежали в своих кроватях. – Наши матери? Доктор Роуч?

– Все, – сказал я.

– Может быть, наши матери не знают, – возразил Лоуренс.

– Все знают, – ответил я.

– А как же Зараза?

– Нет никакой Заразы.

Они помолчали, осмысляя.

– Значит, те мальчики, которые умерли… – начал Уильям.

– Лекарство, – сказал я.

– Не Зараза?

– Заразы не существует.

– Значит… значит, мы герои?

– Так считает мистер Уэбб.

– Тогда почему все в деревне смотрят на нас как на уродов?

– Угрызения совести, – сказал Уильям.

Мы вздрогнули, когда дверь открылась. Это была Ночная мама.

– Пора успокоиться, мальчики. Хватит болтать.

Она подошла и поправила одеяло Лоуренса, провела рукой по щеке Уильяма. Мы видели, как блестят ее черепаховые гребни в свете, падающем из коридора, как сверкают мелкие белые зубы, когда она наклоняется к каждому из нас по очереди и напоминает, что сон необходим. Но что же нас смущало? Что было не так? Она выглядела как Ночная мама и говорила как Ночная мама. Та же улыбка в голосе, тот же тембр, темный и глубокий, как вода, шелестящий, как перья. На ней была одна из шелковых блузок Ночной мамы, и пахло от нее все тем же кремом для лица – свежим, прохладным, немного восковым.

Поцелуй.

Поцелуй.

Поцелуй.

Она выскользнула из комнаты в своих лакированных туфлях, и ее знакомый силуэт маячил в коридоре несколько мгновений, прежде чем она закрыла дверь.

Я не помню, кто заговорил первым. Возможно, Уильям, а возможно, и я.

– Это не Ночная мама.

Невнятный, как сон, шепот в тишине. Мы все об этом подумали. Мы моргали в темноте, такой густой, что хоть открывай глаза, хоть закрывай – ничего не менялось.

– И кто же это тогда?

– Не знаю.

– Я тоже не знаю.

– Это не она.

– Не она.

– Не она.

Когда Утренняя мама разбудила нас, мы почти забыли об этой ночной ошибке, о странной подмене. Но, протирая глаза и потягиваясь под одеялами, мы начали вспоминать и поняли, что нам снились тревожные сны: матери в масках, поцелуи в лоб, окутывающие нас мраком, голос, повторяющий хватит болтать, хватит болтать, пока чья-то рука зажимала нам рты, лакированные туфли, которые ходили сами по себе и оставляли за собой следы из пепла. Но вместо этих снов мои братья пересказали самые обычные – те, что уже снились им раньше.

– Ну, Винсент, – сказала Утренняя мама, присаживаясь на край моей кровати и открывая Книгу, – что насчет тебя?

Она смотрела на меня сверху вниз, занеся ручку над страницей. Я покосился на Уильяма, и тот почти незаметно покачал головой.

– Как только будешь готов, – улыбнулась она.

Сон о туфлях вертелся у меня на языке, но почему-то я знал, что не должен этого говорить. Я сглотнул.

– Я прохожу под арками здания “Куин Мэри” в “Стране Грез”, – сказал я, – и оно превращается в настоящий корабль и уплывает. Я машу всем, кто наблюдает за мной с берега, пока их не скроет дым из труб.

И Утренняя мама написала: Я прохожу под арками здания “Куин Мэри” в “Стране Грез”…

Потом мы приняли таблетки, нисколько не чувствуя себя героями, а когда выбрались из постелей, прохладный воздух проник под наши пижамы, Утренняя мама раздвинула шторы, и в ее рыжеватых волосах заиграл свет. Мы увидели бледное небо, затянутый дымкой сад, зеркальный шар, мерцающий в папоротниках, как огромный глаз, – все было как всегда. Но мы знали, что все изменилось.

Одеваясь, мы разговаривали шепотом, хотя Утренняя мама уже спустилась вниз и не могла нас подслушать. Что вообще происходит? Сначала оплошность мистера Уэбба, а теперь история с Ночной мамой. Действительно ли ее подменили или она нам просто приснилась – эта новая мама, которая выглядела почти так же, как прежняя? А если она настоящая, то откуда она взялась? Мы попытались определить, что именно в ней показалось неправильным. Манера говорить? Одежда? Может, она была выше, чем обычно? Под босой ногой я почувствовал узел из полосатых лоскутков Филипа Коула.

– Я понял, когда она наклонилась надо мной, – сказал Лоуренс. – Ее лицо. Она выглядела старше.

Да, согласились мы, так и есть. Возможно, всего на пару лет, но она выглядела старше. Она и была старше.

– Другая мама, – сказал я.

– Другая мама, – повторили мои братья.

Наверное, решили мы, надо рискнуть и спросить обо всем у других мам, Утренней и Дневной, – про мистера Уэбба, про Ночную маму.

Но именно наши матери давали нам лекарства.

И обманывали нас все это время.

Так что, наверное, будет лучше, если министр найдет нам новые дома. Наверное, не стоит ни о чем спрашивать у матерей. Наверное, не стоит говорить им ни слова.

Часть вторая. Книга знаний

Министр по вопросам одиночества

– Как думаешь, какими были бы наши дети? – спросила она у мужа. На ужин они ели очень вкусный рыбный пирог, который он приготовил в начале месяца, поделил на порции и заморозил.

– Наши дети? – переспросил муж так, будто никогда об этом не задумывался, будто дети, их дети, – это абсолютно нелепая идея. После свадьбы они решили, что лучше ей сосредоточиться на карьере, и это явно принесло свои плоды.

– Да, наши дети, – повторила она, накалывая на вилку анчоус – секретный ингредиент, придающий блюду пикантности.

Конечно, сейчас этот этап позади, заводить детей уже поздно, но она никогда и не горевала об упущенной возможности. Она вспомнила ужас, который охватил ее год назад, когда вдруг появились определенные симптомы: задержка цикла, болезненность в груди, тошнота, набор веса. Тем утром она неподвижно сидела за своим столом, телефон трезвонил и трезвонил, а секретарша приносила бумаги на подпись, если, конечно, она сможет уделить минутку, если ее не затруднит. Министр – тогда она еще не была министром, только членом Теневого кабинета – сказала себе, что просто не может быть матерью. Как она может быть матерью? Это же кошмар. Ребенок почувствует, что его не ждали, и пойдет по наклонной: будет мучить соседских питомцев, воровать в магазинах зажигалки и денатурат и носить при себе складной нож, а дальше один шаг до