В черной краске становишься черным. Том 2 - Юй Сы

Когда первый поток светлой ци устремился в его тело, Се Юньци был готов к боли, которая обрушится на него: естественная реакция демонической энергии на светлую. Он стиснул зубы, радуясь, что сидит к даосу спиной и тот не увидит его напряженного лица.

– Расслабься, Юньци, – послышался голос сзади. – Принимай ци добровольно.

Чужие ладони обжигали спину даже сквозь ткань, а поток светлой ци заставлял меридианы гореть, и Се Юньци почти чувствовал, как разрушаются годы его совершенствования.

Повозка мерно покачивалась, и Третьему господину казалось, что он плывет по волнам огненного моря. Злость, страх и тревога все больше окутывали его, грозя утопить или спалить дотла. Ему хотелось сбежать или на худой конец развернуться и ударить в ответ. Причинить такую же боль, сразиться лицом к лицу. Это было бы значительно проще. Серебряный колокольчик обжигал бедро, явно раскалившись докрасна. Се Юньци казалось, что он вот-вот воспламенится.

– Расслабься. – Голос Мо Хэ за спиной опустился до шепота, а ладони мягко скользнули вверх по спине ученика.

«Лучше быть разбитым нефритом, чем целой черепицей»[86], – подумал Се Юньци и честно попытался расслабиться.

На мгновение боль стала такой острой, что изнеженный Третий господин не сдержал дрожь, но затем… светлая ци вдруг перестала обжигать. Се Юньци в изумлении распахнул глаза и чуть не отвлекся от медитации.

– Сосредоточься, – послышался голос сзади, направлявший его практику.

Светлая ци не стала приятнее и ближе, но стоило Се Юньци впустить ее добровольно, как тело перестало реагировать столь враждебно. Жжение в меридианах снизилось до легкого покалывания, и Се Юньци удалось успешно дважды прогнать чужую энергию, хотя с поглощением вышла заминка. Обычно природная ци, которую он собирал, после очистки усваивалась его золотым ядром, но Се Юньци опасался делать так сейчас. Однако после третьего раза он понял, что ци потемнела и стала демонической, приняв привычный ему вид, а затем без проблем была поглощена золотым ядром.

Мо Хэ убрал ладони.

– На сегодня хватит. – В его голосе прозвучала усталость.

– Мгм. – Се Юньци не оборачивался, так и сидя в позе лотоса и оцепенело глядя в стенку повозки.

Он даже не заметил, что они остановились, а за окном солнце поднялось на самую высокую точку небосвода. А затем снаружи раздался оклик возничего:

– Чанъань!

Глава 44. Жемчужина на ладони

Благодаря личному присутствию Лу Уюэ, все формальности у ворот были улажены очень быстро, и длинная вереница повозок въехала в город. Гу Вэньвэнь, зевая, уселась рядом с возничим, без конца вертя головой и восклицая. Возничий – крепкий мужчина среднего возраста, служивший в поместье Лу и живший в Чанъане, – посмеивался в усы и охотно отвечал на все ее вопросы.

– Дядя, а что они продают? – спросила Гу Вэньвэнь, указывая на торговцев, которые выносили из лавки на столик пузатые запечатанные бочонки. – Это вино?

– Это зимнее вино, на праздник зимнего солнцестояния, – пояснил возничий. – В этот день Его Величество принесет жертвы Небу и Земле, чтобы обеспечить благополучие нашей стране, а затем все будут праздновать самую длинную ночь в году.

– А что еще будет? А как праздновать? – Гу Вэньвэнь никогда не отмечала с Учителем этот день, поэтому очень заинтересовалась. – А когда он, дядя? – добавила девушка, сообразив самое главное.

– Через неделю, – отозвался возничий. – Что еще… наверное, будет ярмарка, а еще будут гуляния у Яшмового пруда.

– А это что такое?

– Пруд, названный в честь богини Сиванму[87] и ее пруда у горы Куньлунь. Он на юге города, в саду старшей принцессы, и в день зимнего солнцестояния она часто приказывает украсить его фонариками и ледяными фигурами и открыть ворота, чтобы простые люди тоже могли полюбоваться. Если снег продержится, так будет и в этот раз.

Глаза Гу Вэньвэнь так загорелись, словно она была готова прямо сейчас отправиться смотреть на фигуры изо льда. Мужчина снова не сдержал смеха.

– А вы с даочжаном здесь с какими планами? – спросил он, чтобы поддержать разговор.

Из-за полога высунулась любопытная голова Лу Цзюня.

– И правда, шицзе Гу, что вы тут будете делать? Да не толкайся ты, шиди!

– Так отодвинься, чтоб мне тоже было на что посмотреть! – раздался приглушенный голос Лу Си, и Лу Цзюнь покорно посторонился, отводя полог так, чтобы обоим юношам была видна дорога. Лу Си неуклюже устроился за спиной Гу Вэньвэнь и тут же чуть-чуть покраснел.

Гу Вэньвэнь фыркнула, свешивая ноги с повозки и радуясь, что заранее заняла лучшее место. Она открыла рот, чтобы похвастаться, чем же будет заниматься с Учителем в столице, но потом…

– А я не знаю, – растерялась девушка и постучала указательным пальцем по губам. – Наверное, у Учителя какие-то дела.

– Погостить у нас в клане? – заинтересованно спросил Лу Цзюнь. – Шицзе, мы бы могли съездить на охоту, а еще прогуляться по лавкам, а еще…

Чем больше Лу Цзюнь болтал, тем ярче загорались глаза Гу Вэньвэнь.

– Было бы здорово! – воскликнула она, а затем о чем-то вспомнила и тут же словно сдулась. – Но думаю, что не получится. У Учителя наверняка есть свои планы, и мы не развлекаться приехали.

– Тяжело тебе, девочка, – пожалел ее возничий. – Всю жизнь скитаться и не иметь дома.

Гу Вэньвэнь выпрямила спину и серьезно сказала:

– Не надо меня жалеть. У меня есть Учитель, он моя семья, а я считаю, что дом там, где семья. К тому же… – Она повернулась к Лу Цзюню и Лу Си и задорно показала им язык. – Мне не приходится все время торчать в городе и читать скучные книжки! Я сражаюсь со злом и побеждаю нечисть! – Девушка энергично подняла кулак в небо и от этого движения чуть не свалилась с повозки.

Лу Цзюнь залился смехом, и даже Лу Си неловко улыбнулся и тут же снова надулся, будто улыбаться – это совсем не по-мужски.

За разговором они довольно быстро добрались до юго-западной части города, где среди высоких стен и узких переулков находилось главное поместье Лу. Оно ничуть не уступало по размаху чиновничьим и знатным резиденциям, находившимся на этой улице: такие же высокие, будто неприступные, белые стены, ворота с золотой табличкой, на которой выгравированы иероглифы «Поместье Лу». Говорили, что эту табличку пожаловал когда-то предку клана сам император – а может, и вовсе какой-то бессмертный. Как бы то ни было, дерево давно потемнело от старости, но золото регулярно подновляли. Под табличкой висели медные фонари с резными оленями, а на страже стоял караул. Если проезжать мимо, то и не догадаешься, что здесь проживал Великий заклинательский клан из гор Хуашань.

Поместье было построено очень давно и пожаловано императором, но в прежние годы члены клана Лу редко останавливались здесь, предпочитая тихую горную обитель. Теперь же, имея под своим управлением школы и лечебницы, аптекарские лавки и дома призрения,