Сила любви - Керстин Гир

Молли и Жанна протащили через портал в тайную комнату три больших, подозрительно ветхих деревянных ящика. Такие же ящики Фарис и Надим грузили в фургон, который дядюшка Молли, как в прошлые разы, припарковал между двумя машинами «скорой помощи» на подъездной дорожке к клинике.

– Ха-ха, шутник. – Из-за акцента и огромных солнцезащитных очков дядюшка Молли напоминал мне французскую кинодиву, запертую в теле невысокого коренастого мужчины. Он носил толстые кольца с побрякушками поверх атласных перчаток, которые скрывали шестой палец. Его волосы были выстрижены на макушке, а с боков струились по плечам мягкими локонами. – Придётся довольствоваться антикварными тростями, которые я смогу найти, если поспешу. Если вообще найду их.

– А если нет, то ты можешь просто красиво сидеть на стуле весь вечер, Квиннчик, – предложила Жанна, прислонившись к стене напротив меня. Сегодня на ней было цветочное летнее платье с белым воротничком, а волосы были заплетены в две аккуратные косички, что очень контрастировало со вчерашним костюмом нексов. – Ты всё равно не сможешь танцевать из-за костылей.

Я вздохнул. Не то чтобы я особенно любил танцевать, но было бы как-то… Ну, не знаю, романтично пригласить Матильду на вальс. Если уж мне придётся надеть глупый фрак, туфли с драгоценными пряжками и бархатные бриджи до колен. И что-то пугающее с кружевом на шее, ради чего дядюшка Молли чуть не задушил меня своим портновским сантиметром. Более того, от музыки камерного симфонического оркестра мои ноги сами пускались в пляс, хоть я и не очень любил танцевать. Даже когда они репетировали только с половиной состава оркестра, им удавалось превратить самые скучные оркестровые произведения в какие-то волшебные запоминающиеся мелодии, и я несколько дней напевал себе под нос мелодию вальса «Дунайские волны».

– Упоминать про костыли – невежливо, – вмешалась Ким.

– Правда? И почему это? – Жанна специально попросила нас указывать на неуместные выражения в её речи после небольшого скандала на днях, но Ким была единственной, кто отнёсся к этой просьбе серьёзно.

– Потому что это эйблизм[3], – ответила она.

– Эйб… Что? Ладно, ладно. – Жанна прочистила горло. – Так вот что я хотела сказать, Квиннчик: ты можешь отъедать себе жирное пузо в буфете, как доктор Илмац, пока остальные танц… Что не так, Синяя Голова?

– «Жирное пузо» тоже не пойдёт, – сказала Ким. – Ты уже забыла, что я говорила тебе о бодишейминге[4]?

– Но доктор Илмац совсем не стыдится своего жирного пуза. – Жанна поджала губы. – Ну ладно. Вместо этого ты можешь… насладиться шведским столом, – снова по-пыталась она. – Это будет фантастика, папаша Лилли, владелец забегаловки «Файнкост», не захотел упускать возможность предоставить нам целый обед бесплатно, даже когда я включила в список панированные крабовые ножки, килограммы домашнего маринованного лосося и трюфели с шампанским. Украшения из веток со свежими ягодами и съедобными плодами страстоцвета были его идеей. Надеюсь, лысый хрыч не думает, что это автоматически сделает его дочь королевой бала.

Ким как раз начала объяснять, что «лысый хрыч» тоже попадает в категорию бодишейминга, когда вернулись Надим и Фарис. Сразу за ними вошли Юли и Матильда, нагруженные пакетами с покупками и двумя палетами желе. Скипп появился из ниоткуда, чтобы помочь им, – ранее он также забрал у меня еженедельную доставку цветов для фей. Где-то вдали слышались звуки арфы и приглушённые удары молотка: строительные работы не прекращались. Уютные комнаты и связанная с ними система коридоров, которые музыканты прорыли в земле, вероятно, уже достигали соседнего района. Бесчисленные коридоры разветвлялись в самых разных направлениях, одно из которых заканчивалось в заброшенной шахте подземной железной дороги, где чёрные эльфы, помимо прочего, складывали вырытый грунт.

Сначала Матильда посмотрела на портал и лишь затем бросила короткий взгляд на меня, но не ответила на мою улыбку, словно я был стулом или фрагментом стены. Её дружеское «привет» относилось ко всем в комнате, кроме меня. Ладно, она явно всё ещё была расстроена из-за вчерашнего, я понял это по её односложным ответам на мои сообщения. Видимо, она действительно обиделась на то, что я не проявил энтузиазма, когда она взорвала себя. Но в тот момент я пережил такой ужас, что не собирался извиняться. Голос мадам Мирабель тут же возник в моей голове, а вместе с ним и неприятное ощущение ледяной руки, сжимающей моё сердце. Даже после пробуждения мой пульс был сумасшедшим.

– Ну всё, маленькие человеческие дети, au revoir[5], – попрощался дядюшка Молли, направляясь к выходу. Проходя мимо, он протянул Фарису и Надиму по пятьдесят евро каждому. – Простите, мои дорогие, я должен проконтролировать установку люстры в скромном школьном актовом зале. Это шедевр французского златокузнечного искусства, она была одной из любимых вещей императрицы Жозефины.

– Вы украли люстру из Версаля? – спросил Надим, немного ужаснувшись.

– Да, и вы двое только что погрузили её в его машину, – сухо ответила Ким.

Теперь Надим действительно пришёл в ужас:

– Заберите. – Он протянул пятьдесят евро дядюшке Молли. – Нечестно пользоваться нашей добросердечностью. Мы ясно дали понять, что не хотим участвовать в незаконных сделках.

– Вы имеете в виду более незаконных, чем укрывательство шестнадцати чёрных эльфов, разыскиваемых нексами за заговор против Верховного Совета? – спросил дядюшка Молли. Эта ситуация его явно веселила.

– Думаю, он имеет в виду преступления против человеческих законов, – помогла Жанна.

Дядюшка Молли приподнял бровь:

– Я могу вас успокоить. Я не украл люстру, которая, кстати, висела не в Версале, а в бальном зале дворца Мальмезон, моё неграмотное человеческое дитя, а унаследовал её по праву – императрица хотела, чтобы самые изысканные предметы её собственности достались человеку со вкусом. Ну а теперь мне действительно пора идти. – Он ещё раз помахал на прощание обеими руками. – До свидания, мои дорогие, и не скучайте по мне, мы с вами увидимся в четверг. На последней примерке.

С этими словами он наконец-то вышел за дверь. Тем временем я как можно более непринуждённо двинулся через комнату, приближаясь к Матильде. А она решительно закрыла дверь за дядюшкой Молли и задвинула засов, после чего обернулась и снова уставилась на портал.

– Я правильно тебя поняла? Будут выбирать королеву бала? – спросила Юли.

– Конечно, – ответила Жанна. – Номинация на звание жемчужины сезона.

Юли хихикнула:

– А корона тоже будет?

– О да! Я целую вечность искала такую, которая бы идеально сочеталась с моим платьем, но я по уши влюбилась в эту. Ты только посмотри, бирманские рубины… – Жанна восторженно вздохнула.

– Похоже, исход выборов уже предрешён, – констатировала Юли. – Где ты… гм… нашла корону?

– Даже не хочу знать. – Надим выглядел так, будто собирался заткнуть уши.

– О, это забавная история, вы не