Период полураспада - Алексей Иванович Гришин

— Хорошо, хорошо… Не торопи меня. Я пытаюсь вспомнить… Он… Он… Он сидел в совете пятнадцати! Точно! Он был одним из членов имперской директории… Такой скандал был в столице… Директория его исключила из своего состава… Почти единогласно…

— За что? — Хенрик пытался ухватиться за любую соломинку.

— Не знаю, за что… Он сам не знал или не успел рассказать. Вскользь упоминал какую-то веру. Возможно, предательство… Конечно, всё было приватно, никто не хотел делать из этого. Имения и доходные дома реквизировали, почти все бывшие товарищи, друзья его отвергли. Когда у него в столице проходили обыски, то нашли какие-то странные чертежи… Здания, которые невозможно было построить. Планы подземных ходов, уходящих далеко в недра… Поговаривали даже что… — Олас наклонился ближе к Хенрику и слегка понизил голос. — Некоторые эмиссары… После обысков сходили с ума и кончали с собой. Вик вёл очень близкую дружбу с Атаром, с покойным Атаром ас-Саба.

Олас также поделился некоторыми подробностями этого громкого дела, которое за пределы столицы почти не выходило. Сильно выпивший торговец, которого не могла остановить даже собственная охрана, был особенно болтлив.

Вик тогда командовал ударными частями гвардии. Подавляли очередной мятеж в Иверии. Он хорошо знал болотистую местность тех земель и бывал там неоднократно. В тот раз произошло что-то необъяснимое. После объявления победы на него посыпались обвинения в предательстве, его приказы привели к слишком большим потерям среди гвардии и среди обычных жителей. Обвинения он не признал, но с тяжестью последствий пришлось столкнуться. Торговец полагал, что это была ссылка. Император никогда бы не смог себе позволить арестовать или казнить хоть и бывшего, но члена имперской директории. И Вик сам выбрал место своей ссылки, отправив семью в Лидс. Гарантия, что он не будет мстить или искать убежище за границей. Там за ними усиленно наблюдали.

— Теперь всё ясно… — с горечью начал говорить Хенрик. — Атар с его невозможными пространствами… Иверия… Всё часть плана…

— Ты что-то знаешь про Иверию? Какие невозможные пространства?

— Остаться я не могу… — Хенрик посмотрел на Оласа. Тот смиренно опустил взгляд. — И бежать я тоже не могу! Их люди везде, просто повсюду… Что мне делать?

В воздухе повисла белая тишина. Никто не знал ответа на этот вопрос. И на многие другие, которые прозвучали в разговоре.

— Почему ты не можешь бежать?

— Я не могу бежать, и я не могу остаться… Значит, я должен его…

— Что ты хочешь сделать? Ответь наконец!

— Мне нужны мои вещи… — Хенрик вообще не стеснялся перебивать своего друга. — Книги… Они могут пригодиться…

— Я мог бы…

— Даже не думай об этом! — с угрозой рявкнул Хенрик. — За мной, наверняка, следят… И как только узнают, что ты жив… Как ты там выражался: «Я надеюсь, что они просто нас убьют». В худшем меня сначала бросят в ящик у восточных стен, потом отправят в поместье. Тебя как собаку могут просто забить до смерти…

Ящик был мастерским экзекуторским приспособлением, придуманным задолго до рождения самого Хенрика и всей империи Эльм. Узкий металлический ящик ставили под открытое солнце и помещали туда человека. Оставляли небольшое отверстие для головы, чтобы приговорённый видел надежду прямо перед собой. Спустя некоторое время он буквально сходил с ума от жары. Ему могли облегчить страдания – дать воды, но это случалось крайне редко. В ящик кидали худших из худших.

— Нет… Я должен выйти отсюда преисполненный воодушевления, я должен быть горд собой… Они будут наблюдать за мной.

Хенрик после инициации начинал догадываться, что он им нужен был не в качестве мальчика на посылках. В конце концов, у Вика были братья Моррис. По догадкам Хенрика, у Вика были масштабные планы по возрождению Белой лилии. Оставалось загадкой только, в какой форме Вик задумал это «возрождение». Идея казалась настолько безумной, что поверить в её реализацию мог только человек истинной приверженности. Однако после прохождения лабиринта, невозможных пространств поместья и получения «дара» инициации Хенрик почти потерял связность реальности. Грань допустимости расширялась настолько быстро, что его сознание не успевало привыкать.

— Что ты будешь делать?

— Если мне придётся бежать… Через портовый район… Там меньше всего их агентов. Не думаю, что местные банды их сильно жалуют… Я должен хотя бы попытаться… — Хенрик взял со стола стилет и стал всматриваться в лезвие. Оно отражало блёкло-красные цвета.

— Нет…

— Они не будут знать всей картины… И у меня до сих пор есть пропуск от Вика Манлия… Тебе с женой придётся уехать… Надо забаррикадировать все входы в трактир… Исчезнуть.

— В подвале… Оттуда можно выйти наружу по другому пути.

— Когда они вас не найдут… Сожгут в зелёном пламени всё.

— В зелёном? Я… Я…

— Знаешь… — Хенрик сделал небольшую паузу. — Ты мог бы мне помочь ещё в одном деле, — он инстинктивно начал тянуть руку к Оласу, подумав, что может использовать свой дар, чтобы получить больше шансов на побег. Или ты хотел увидеть что-то другое? Тот оказался прав, без чужой помощи ты всего лишь склизкая масса… Но неожиданно остановился.

— Когда ты рассказал о подавлении Виком мятежа в Иверии, я уже это видел. Кровь… Копья… Вика. — Хенрик понизил голос. — Не по своей воле.

— Как такое вообще возможно?

— После инициации. Но я…

Хенрик не знал, какую цену платит за эти видения. В них есть система, это не просто куча бессвязных мизансцен. Но использовать их может быть слишком опасно. Они уводили его глубоко в мир сюрреалистических видений, где он мог находиться немыслимое количество времени. Кроме того, они высасывали слишком много сил. В борьбе за собственную жизнь силы — наиценнейший ресурс.

— Значит, решено, — прервав молчание, неожиданно сказал Хенрик, вставая со стула. Его глаза сверкнули на верхнюю панель шкафа, где комом лежал испачканный землей белый сверток.

— Решено. — Олас тоже встал и инстинктивно хлопнул Хенрика по плечу. Хенрика сбила с ног огромная волна острых копий. Пламя. Истошные крики. Олас и его жена… Рана около порта… Его тащат. Костры. Огромные костры… Они душат его… Её кожа блестит на солнце. Она бежит с тобой или от тебя? Ещё чуть-чуть и она обернется. Больше нет сил видеть. Солдаты… Их много… Легион? Они идут на север. Кто перевернул доску?

Куски разбитого зеркала