Период полураспада - Алексей Иванович Гришин

— Десятник… Оставляет метки на третьей и четвёртой башне регулярно…

И Хенрик рассказал всё, что знал об этом связном, надеясь, что Соломон не просто трепал языком. Подробностей, как «нужные товары» проходили «глаза», он не знал, но этого могло хватить для затравки.

— Хорошо. Хорошо... Мы с ребятами прогуляемся, кое-что проверим. А ты пока посиди, выпей пиво. Оно всегда нравится таким, как ты. Будь как дома. Мальчики тебе понравятся.

Стиг встал и пошёл к выходу, подзывая кого-то из своих. Хенрик оглянулся. Кабак немного опустел, но не потерял своего хаотичного шарма. Сидеть и просто ждать не представляло для него интереса, поэтому он снова побрёл к стойке, где уже красовалась новая, почти не заляпанная кружка пива.

— Эй. Сейчас тебе немного повеселее будет, — неожиданно сказал угрюмый кабатчик, не меняя выражения лица.

Хенрик оторвал взгляд от затухающей пены и раздумий о том, сколько у него шансов вообще выйти отсюда живым.

«Поцелуй Красного причала или ящик у восточной пустыни. Лучше не придумаешь…»

— Заходит мужик у нас здесь в дыру поссать. Рядом с ним встаёт другой. Кряхтит. Тужится. Вздыхает. А первый ему говорит: «Слышь ты… Расслабься там… Не то взорвёшься…» Второй ему сквозь слёзы: «Расслабиться? Да я уже третий день пытаюсь просто камзол расстегнуть…»

У стойки повисла тягучая тишина. Кабатчик смотрел на Хенрика туманно-тупым взглядом. Хенрик в ответ лишь дважды моргнул. И тут кабатчик разразился таким смехом, что перебил весь оставшийся гул. Он уже не сдерживался, появились первые слёзы. Ему всё тяжелее было стоять и дышать. Хенрик вдохнул… Оставшееся до прихода Стига времяпрепровождение очень ёмко можно описать этой неудавшейся (кому как) шуткой, от которой кабатчик ещё долго не мог прийти в себя.

— Сейчас ещё одну расскажу…

Перед тем как на горизонте появились первые признаки перемен, остатки пива в кружке уже давно принимали какие-то невообразимые очертания, играя в такт грохочущей музыке. За всё время, проведённое в кабаке, «артисты» ни разу не прерывались на перерыв, невольно рекламируя тот значительный всплеск энергии, который может дать «красная глина». А Хенрик просидел там достаточно, прежде чем долгожданная дверь открылась и вошёл слегка пошатывающийся Стиг. Момент истины.

— О! — завопил Стиг, завидев уставшего Хенрика.

Хенрику порядком надоели гул музыки, тупые шутки кабатчика, противный запах скисшего пива, наконец, гадания на хрустальном шаре — что и кто окончательно его добьёт.

«Спасение или смерть. Вот оно…»

Одно Хенрик не мог осознать до конца: почему момент истины имеет такой жалкий вид.

— Приятель! Приятель! — Стиг усилил крик, подходя к Хенрику. Он не мог скрыть радостные эмоции и в какой-то момент просто встал посреди кабака и начал подтанцовывать. Музыканты заиграли ещё сильнее. В какой-то момент Хенрик перестал слышать музыку и вообще кого-либо вокруг. Тихий шум, оглушающий всех, становился всё громче. Зрение частично потеряло фокус. А я тебя предупреждал… Не бери. Остался бы слизняком… Контролировать себя уже не можешь. Совсем скоро, сказочник.

— Приятель… дорогой… оказался… полностью… Теперь он… то, что… скажем… пару… поработать. — Стиг аккуратно плясал вокруг Хенрика, боясь ненароком прикоснуться. Разобрать, что он говорит, было трудно, но настрой у него был великолепный.

— О… выглядишь… …ево, надо… пока крысы… Слишком… видимо… с этим голубком. — Стоять становилось всё тяжелее. Стиг щёлкнул, и несколько человек пошли провожать Хенрика. Остальную часть пути он помнил плохо.

«Второй этаж… Много… Охрана…»

***

Лёгкие волны прибоя ударяются о твои ноги. Тёмная звёздная ночь освещает путь. Путь. Блестящая надежда плещется в воде. В воде. Она из рук постоянно ускользает. Ускользает. Зачем это всё? Всё. Волны прибоя бьются о твои ноги всё быстрее. Быстрее. Она не пытается спастись от меня. От меня. Ты поднимаешь глаза. Глаза. Волна готова тебя и всё живое уничтожить. Уничтожить. Последний вдох. Вдох. Гигантский красный штырь разрывает само основание земли и протыкает твою хрупкую грудь. Он несётся высоко вверх. Боли нет. Кукла на паршивой нитке. Ты спасён. Волна далеко позади. Теперь ты видишь. Теперь я, видишь. Высокая белая башня. Крыша. Почему она на крыше? Она не будет прыгать… Она воспарит над нами. Шесть…

Хенрик обнаружил себя лежащим на кровати в довольно маленькой комнате. Он не успел заметить, как открыл глаза. Казалось, с момента прихода сюда его глаза не закрывались. Ладонь лежала на рукоятке стилета. Но он был не один. Компанию ему составляли, судя по запаху, такие же господа удачи или мертвецы. По крайней мере от одного смердело так, что смерть не пощадила даже трупных червей, копошащихся в его теле. Двое других благополучно спали, похрапывая в такт умеренному сердцебиению Хенрика. Тяжело было определить, сколько он спал.

«Мне нельзя здесь долго оставаться. В любой момент…»

Хенрик тяжело поднялся с кровати, силы вернулись не до конца.

— Эй! Нам пора. — Он несколько раз ударил кулаком в дверь. Спящих это не потревожило, каждый пробурчал что-то несвязное и продолжил храпеть.

Ответа нет. Ни шагов, ни голоса. Хенрик постучал ещё раз. Глухо.

«Опоил. Висельник».

Хенрик проверил снаряжение. Браслет, пузырьки, подкладка, палаш. В мешке были книги и пропуск. Всё на месте. Даже деревянная фигурка коня.

«Почему я её не оставил? Зачем мне она вообще нужна? Я её оставлял или…»

Вдруг за дверью послышались протяжные шаги, отчётливо направляющиеся к Хенрику. Шаги остановились совсем рядом, замок щёлкнул, дверь отворилась.

— Хех. Живой… Выходи. Нас уже ждут, — проговорил мужик, внешне напоминающий утопленника, нежели живого человека: с отёчным бледным лицом и большими синюшными губами.

Хенрик покорно вышел, не говоря ни слова. Мужик закрыл дверь и натянул верёвочку с ключом на руку.

— Для вашей же безопасности. Спускайся. Тут… Один, — хромая, начал утопленник. — Так нарезался кристаллита. Пытался крышу проломить. Скакал как богомол. С бешеными фиолетовыми глазами… трёх парней уложил.

Указательным пальцем — без ногтя — он провёл по шее и показал наверх. Хенрик посмотрел на потолок — и вправду там зияла приличная дыра, наспех заколоченная досками и заложенная материалом, напоминающим хлопковую вату. Редкие капли воды всё равно прорывались, образуя под дырой лужицу размером с несколько монет, в которую наступал каждый спускающийся по лестнице. Хенрик не был исключением.

— Другой… Захотел нас грабануть. Пытался достать сферу расщепления. Ума хватило… Сферу расщепления! Ну так Жорж его опередил и укатал. Котяра блохастый… Чуть не оставил столб белой материи вместо всего квартала, — он остановился, чтобы отдышаться. — А тут вообще