Период полураспада - Алексей Иванович Гришин

Щелчок. Замок открылся. Это был старый, но надёжный замок. Хенрик купил его за пару медяков у какого-то воришки.

Комната встретила Хенрика привычной тьмой. Единственное маленькое окно выходило в стену соседнего дома. Солнечный свет был редким гостем. В воздухе почти всегда витал запах свечей с пряными травами. Хенрик жил аскетично: косо сколоченная узкая кровать у стены, потрёпанный сундук в углу, маленький стол под окном с несколькими свечами, несколько тумбочек. В остальном — пустота. Ни картин, ни растений. Всё говорило о привычке одиночки. Единственной по-настоящему дорогой вещью был маленький мешочек с серебряным браслетом. Вот оно! Вот оно! Боишься? Не бери… Слизняков никто не любит. Или ты уже гордая птица? Тонкое серебро обвивало запястье его старшей сестры. Она стала одной из первых жертв кровавых набегов, начавшихся после распада. Он никогда его не надевал, боялся даже доставать. В минуты отчаяния или ярости он помогал справляться с эмоциями.

«Кажется, всё… Браслет. Стилет. Книги. Золото. Пузырьки. Пропуск».

Хенрик в последний раз присел на кровать, где провёл много месяцев. Коснулся ладонью холодной подушки и закрыл глаза. Мир замер.

— Прощай… — сказал он едва слышно, как будто гладя что-то живое.

***

«Я их отвлеку. Подожгу… На крайний случай. Придётся замарать руки».

Хенрик проверил готовность стилета и аккуратно выглянул из-за угла. Ровный каскад домов жилого района упирался в неприметные ворота, ведущие к порту. Переходы в разные районы всегда охранялись стражей, но в этот раз никого не было. Песчаный ветер кружил мелкий мусор, повсюду валялся табак — никаких следов присутствия стражников или собак.

«Никого. Это ловушка. Нет… Подожду».

Хенрик немного выждал. Никто не появился. Он выдохнул и пошёл к воротам.

«Пять… Десять…»

Хенрик оглянулся. Никого.

«Двадцать… Сорок. Нет».

Он преодолел половину пути до ворот.

— А я ему говорил… вообще не хотел… мне… понимаешь? Пятнадцать… должен… — двое пузатых стражников показались из-за ворот. Они шли навстречу. Хенрик на миг остолбенел.

«…»

«…»

«… надо идти дальше».

Через несколько секунд он продолжил путь, как ни в чём не бывало.

— Понимаю… Тебе ставить… надо. Позиция. Понимаешь? Вот у Мары этот лекарь захотел ещё три монеты… взять. Я на две опустил. В следующий раз он не больше одной получит.

— Понимаю… Вот это ты молодец!

Стражникам было наплевать на Хенрика, они так увлеклись разговором, что не замечали никого вокруг.

— Да… Она у тебя так часто болеет…

В какой-то момент они поравнялись. Хенрик прошёл мимо, оставляя стражников за спиной.

— Стой!

«Это не мне. Это не мне. Продолжай идти. Продолжай идти…»

— Ты копья куда положил?

— Ээээ… помню…

Хенрик прошёл ворота. Стражники становились всё дальше.

— Надо… Нам… Ты видел… равно…

Вскоре их голоса растворились в пройденном расстоянии.

Хенрик ускорил шаг. Два квартала отделяли его от кабака, где он мог получить «помощь». Вопреки распространённым заблуждениям, портовый район не был настолько отвратительным местом для проживания. Да, засилье банд, почти полное отсутствие официальной власти и работы, красная глина, пьяницы и почти непроходящий смог не добавляли шарма этому месту. Но пока Хенрик шёл до кабака, он видел обычных людей, которые просто хотят выжить. Детей, игравших с кучей грязи, будто это снег. Угрюмых седых мужчин, несущих скудный улов домой. Женщин, у которых от постоянных стирок трескалась кожа. Старичков, которые за щепоткой терпкого табака обсуждали последние новости. Наконец, ту милую, слегка плешивую собаку, что увязалась за Хенриком, виляя хвостом, — то ли от скуки, то ли выпрашивая еду. Местным искренне хотелось избавиться от всего яда, но, кажется, некоторые законы не дано изменить никогда.

Хенрик подошёл к старой двери, рядом с которой красовалась надпись «Слепая звезда». Он и не заметил, как собрал внушительную группу поддержки из детей, которые следовали за ним, держась на расстоянии. Хенрик обернулся, оценивая масштаб внимания, но группа тут же разбрелась в разные стороны, как косяк испуганных рыб.

«Надеюсь, за мной они не пойдут. Надо сохранять спокойствие. Нельзя показывать себя…»

Хенрик осторожно открыл дверь в «Слепую звезду». Музыка играла на полную, мешая слышать даже собственные мысли. В это время дня там было не так много людей, но удушливый смрад дешёвой выпивки, табака и красной глины быстро окутал Хенрика, впитавшись в одежду. Портовые кабаки не походили ни на один трактир в городе: они были гораздо больше, как правило, с небольшой сценой для музыкантов, сидячими столами и полноценной стойкой, где могли наливать сразу несколько человек. Собравшиеся не обращали на Хенрика внимания. Кто-то уже спал. Кто-то резался в мехен или в странные бумажные пластины с цифрами, перебрасывая их. Кто-то, совсем никого не стесняясь, … красную глину прямо за столом. Все были заняты своими очень важными делами.

Хенрик подошёл к стойке и присел. Кабатчик поднял на него скучающий взгляд.

— Пиво. — Хенрик кинул медяк на стойку.

Кабатчик озадаченно посмотрел на него и забрал монету. Он достал из-под стойки глиняную кружку с чёрной пенной бурдой и поставил перед Хенриком. От кружки почему-то несло золой.

«Он заранее разливает?»

— Если тыыы… Ещё раз дёрнешься… Я не попад…

По левую руку от Хенрика стоял высокий мужчина, державший несколько метательных ножей. Он изрядно шатался и с трудом мог стоять. Его целью было зеркало — почти с него ростом, поставленное к стене. Точнее, его отражение. Первый нож — мимо. Второй — мимо. Третий — тоже мимо. Разразился громкий смех наблюдающих. Мужчина злобно зарычал, не выдержал, подошёл к зеркалу и ударил его. От боли он чуть не упал, а на зеркале появилась только маленькая трещина. Смех усилился. Мужику ничего не оставалось, кроме как быстро ретироваться под смех. Напоследок он решил пнуть зеркало, но и тут чуть не поскользнулся.

«Что с людьми только не происходит, когда они мешают выпивку с красной глиной».

— Мне нужен Стиг… — проговорил Хенрик, сделав маленький глоток.

«О! Неплохое пиво».

Кабатчик слегка наклонил голову, не меняя выражения лица. Он с минуту смотрел на Хенрика, не моргая. Оценивая. Закончив первичный досмотр, он кивнул на мужчину, сидящего у стены. Тот качался на стуле и постоянно смотрел в окно.

— Спасибо. — Хенрик оставил ещё медяк и пошёл к Стигу. Кабатчик только усмехнулся.

— Стиг. — Хенрик встал рядом и попытался обратить на себя внимание. Тот продолжал заворожённо смотреть в окно.

— Стиг… Я… — не успел Хенрик договорить, как тот сделал глубокий вдох и