Период полураспада - Алексей Иванович Гришин

«Утопленники обычно не разговорчивы».

Хенрика удивило, как быстро тот успел рассказать так много. Им нужно было преодолеть всего каких-то двадцать ступенек до первого этажа, а он успел поведать почти обо всех курьёзных случаях, что приключились с ним за первый месяц, как он прибился к «Красному причалу».

Когда они наконец спустились на первый этаж, двое мужчин у стойки, одетые как типичные рыбаки, подозвали Хенрика и отпустили его провожатого.

— Босс будет чуть позже. Нам нужно ещё немного времени, и мы выдвигаемся. Пока слишком много крыс, — второй усмехнулся. От него пахло скисшим абрикосовым пивом и рыбой. — Пока можешь…

Хенрик оглянулся. Кабак был почти пуст. От былой весёлой удали не осталось и следа. На удивление, почти не было мусора, который всегда сопровождал посиделки в трактире Оласа. Видимо, Стиг надрессировал своих компаньонов. На месте остались только двое играющих друзей и кабатчик, внимательно вглядывающийся куда-то под стойку — то ли гипнотизируя кого-то, то ли придумывая очередную смешную шутку.

— Я присяду, — перспектива остаться стоять рядом с кабатчиком даже не в одиночестве представлялась Хенрику чем-то за гранью возможного.

— Мы тебя позовём, как всё будет готово.

Хенрик присел на стул у окна и скрылся за пеленой раздумий. Он в упор не мог вспомнить, что хотел обсудить с самим собой. В голове крутился только этот странный сон. А сон ли? Она оставила частичку себя во мне. Ему стало страшно от самого осознания возможности связи. Управление. Кто первый? Что ещё она может? С этого момента он наконец отчётливо понял, что грань между видениями и реальностью начинает стираться. Ещё чуть-чуть — и при взгляде на собственные руки они начнут исчезать в переливах фона. Призрак, блуждающий на грани сна и… и сна. Гораздо более ужасного и страшного сна.

Он только сейчас заметил, что сел на тот самый стул, на котором при их первой встрече сидел Стиг и смаковал поцелуй. Хенрик посмотрел в то самое окно. Во внутреннем дворе не было ничего — ни человека, ни бочки. Пустота. А что бы ты сделал, если бы её туда посадили? Пожертвовал бы собой? Сказочники рассказывают сказки, а не жертвуют собой…

«Удобное место. Может, не стоит ничего… Прийти. Ну, разве меня не простят? Он сам говорил, что я ценен. Накажут, но не убьют».

— Заканчивай. Нам пора.

Хенрик не заметил, как к нему подошёл один из встречающих. Он не видел ничего, кроме окна. Окна, в котором стоит заколоченная белая бочка. Её прорези так подходят для клинков. Клинков, дающих милость. Хотел бы он жить в такой?

— Эй! — глухой удар прилетел по столу.

— Да, да… Идём.

Хенрик встал и поковылял за рыбаком. У входа в кабак ждал второй рыбак с сумкой и двумя арбалетами. Они разделили оружие.

— Остальные будут ждать нас на месте, — коротко сказал один и вышел.

Хенрик последовал за ним. В спину послышалось какое-то похабное напутствие от кабатчика — что-то про дорогу и влагу. Больше он не смог разобрать. Тем временем на улице полным ходом бушевал рассвет. Красное раскалённое солнце маяком извещало людей о новом дне.

«Значит, спал не так долго. Почему я не заметил рассвета? Только сейчас смотрел в окно…»

— Ты должен был отладить механизм, балда… — почти сразу, как они отошли от трактира, принялся нравоучать один из них, по-видимому, старший. — Вот! Я жму — и он заедает. Щелчка нет! Опять с этой у оружейки трындел?

— Ничего я не трындел… Я проверял перед выходом. Значит, у тебя пальцы кривые… — не успев договорить, второй получил лёгкий удар по голове.

«Каким образом Стиг их набирает… Кабатчик, Олли — глухой музыкант, не умолкающий утопленник, эти двое. Ягодка в конце — кот Жорж, который чуть не оставил от квартала глубинную бездну. Команда мечты…»

Остаток пути, провожающие Хенрика, спорили о чём-то своём, мало обращая внимания на клиента. Один объяснял другому, что какая-то девушка ему не пара, надо серьёзнее смотреть на жизнь. Другой только отмахивался, угрожая сбежать с ней на другой конец империи, если тот не перестанет нравоучать. Слушать их умилительные беседы о любви и преданности было не скучно, но если бы он их знал, то весь громадный спектр подробностей заиграл бы новыми красками. Но пока… Странно, что провожатые выбрали не тот маршрут, на который рассчитывал Хенрик.

Они шли в противоположную сторону от центральных коллекторов, расположенных аккурат посередине между портовым и жилым районами. Их путь пролегал почти у самого побережья, во многих местах даже не оборудованного причальной инфраструктурой — только песок и камни. Эта часть города (или уже не города) даже для Хенрика составляла большое суконное полотно неизвестности. Старые покосившиеся хибары на половине пути сменились пустынным побережьем, где с трудом можно было разглядеть даже ящериц. Где-то на половине пути за ними перестала идти группа детей разных возрастов, прибившаяся к ним сразу после выхода из кабака. Хенрик был уверен, что это те же дети, которые вели его до кабака.

Они прошли очередной скальный поворот, и вдалеке, чуть выше по склону, стали видны очертания двух людей и небольшого прохода. От них исходили обильные клубы дыма. Солёный морской ветер сильнее подталкивал спутников вперёд. Стремительные волны прилива разбивались о скалы, образуя блуждающие гейзеры. Пока они ловко преодолевали скалистую местность, замыкающий проводник чуть не угодил в воду, но реакция Хенрика спасла его. Короткое видение вонзилось в самое сердце, заставив так сильно сжать руку падающего, что синяк останется надолго.

«Я гвардейский офицер, офицер… всегда предпочтёт позору смерть. Кровавое пекло застилает глаза. Последний выпад. Удар… Ну и глупец».

Кажется, ты узнал что-то важно, сказочник. Тебе это пригодится… Скоро. Громкий смех раздался в пучине тёмного сознания. Когда они миновали опасный участок, спасённый поблагодарил Хенрика кивком, а того отправили идти вперёд под присмотром. Видения участились. Они выматывали. Хенрик сам чуть не свалился, но не мог дать мальчишке утонуть из-за своего страха — будущего, прошлого или настоящего…

«Прилив? Мы выходили — был отлив…»

Хенрик был далеко неспециалистом в морском деле, но даже он знал, что таких коротких циклов не бывает.

«Без них не обошлось».

Одного упоминания хватило, чтобы левая рука Хенрика начала плясать давно знакомый танец. До отправной точки оставалось совсем немного, и он заметно воодушевился, заглушая мысли о преследователях. Спустя четыре десятка шагов по отвесной скале они наконец поравнялись с двойкой, стоящей у канализационного прохода.