Великий Кузнец - 8 - Анри Олл

Лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, окрашивало всё в тёплые золотисто-оранжевые тона, и длинные тени от стволов ложились на тропу причудливыми полосами. Где-то в вышине перекликались птицы, обсуждая дневные новости перед тем, как устроиться на ночлег; в подлеске шуршала какая-то мелкая живность, спешащая по своим делам. Пахло прелой листвой, хвоей и грибами: терпкий осенний запах, который всегда напоминал мне о доме, о том времени, когда мы с отцом ходили в лес за дровами или грибами. Изредка ветер доносил откуда-то издалека запах дыма: должно быть, кто-то из соседей-хуторян топил печь или жёг сухую траву на поле.

Мы делали остановки каждые полчаса, а ближе к концу пути — и того чаще. Сбрасывали мешки на землю, садились прямо на траву или на поваленные стволы деревьев, пили воду из фляг (в таком состоянии она казалась божественным нектаром) и переводили дух. Ург Варг в такие минуты закрывал глаза и замирал неподвижно, словно статуя; Гракх приседал на корточки, обвивая ноги хвостом, и начинал чистить чешую на предплечьях короткими, почти кошачьими движениями; Сергей же просто ложился на спину, раскинув руки, и смотрел в небо, тяжело дыша. Я в эти минуты проверял заряд перстней, по ощущениям все было впорядке, даже так они даже не поравнялись с расходами маны у кольца с авантюринами. Впрочем, этого следовало ожидать: удача — дело непонятное, странное и постоянное.

Любопытно, что за весь путь нам не встретилось ни одной твари, которая могла бы представлять опасность. Обычно в этих лесах водились волки, иногда попадались медведи, а в оврагах, по слухам, селилось ещё что похуже. Но сегодня лес словно вымер: ни рыка, ни воя, ни подозрительного шороха в кустах. То ли наша разношёрстная компания выглядела достаточно внушительно, чтобы отпугнуть любого хищника (четверо мужчин, трое из которых были и вовсе не людьми, а один — так и совсем походил на ожившую скалу), то ли звери чуяли исходящую от нас магию и предпочитали держаться подальше. А может, всё было проще: мы так громыхали своими мешками и так шумно дышали, что распугали всё живое на полмили вокруг. Как бы то ни было, я был этому только рад: драться с кем-либо в таком состоянии было бы кошмаром.

Когда мы наконец вышли из леса на опушку, откуда открывался вид на наш хутор, алое небо уже почти скрылось за горизонтом, и окрасилось в густой багрянец с фиолетовыми прожилками облаков. Кристалл на вершине центрального монолита уже начал тускнеть, переходя в ночной режим. На фоне этого угасающего сияния наш хутор выглядел островком тепла и уюта: из трубы дома поднимался дымок (Аня, должно быть, уже растопила печь), а в окнах горел жёлтый свет, обещающий отдых и горячий ужин.

Увидев дом, мы, сами того не замечая, ускорили шаг. Последние метры дались особенно тяжело: мышцы, почуяв близкий отдых, начали предательски слабеть, а мешки словно стали вдвое тяжелее. Но вот наконец мы пересекли границу участка (Тимоха с бригадой уже давно ушли, оставив после себя аккуратно сложенные инструменты и горы стружки) и остановились у входа в подвал: ту самую дверь, что вела в подземное хранилище нашего дома.

Сгружали руду в полном молчании. Ни у кого не было сил даже на то, чтобы переброситься парой слов. Я открыл тяжёлую дубовую дверь, спустился по ступенькам первым, зажёг масляную лампу, и один за другим мы ссыпали содержимое мешков в общую кучу в углу. Камни громыхали, ударяясь друг о друга, и в неровном свете лампы их поверхность поблёскивала теми самыми характерными прожилками орихалка, похожими на замёрзшую молнию. Куча получилась внушительная: на глаз, килограммов двести, не меньше.

— Ну что, мужики, — сказал я, когда последний мешок опустел, — работа на сегодня окончена. Умываться, ужинать и спать.

Аня вышла нас встречать и, увидев наше состояние, только покачала головой и сказала быстрее идти в баньку, которую она для нас разогрела.

Умывались мы в баньке, что немного подтопила для нас Аня, когда вернулась, и прохладная вода показалась мне едва ли не самым приятным ощущением за весь день. Я скинул пропотевшую рубаху, опрокинул на себя ведро, фыркая и отплёвываясь, и почувствовал, как вместе с грязью и потом смывается часть усталости. Сергей последовал моему примеру, но, в отличие от меня, он не стал выливать воду на себя, а тщательно, по-звериному, умывал морду, зачерпывая воду ладонями и фыркая в неё носом. Гракх сделал себе воду погорячее, что аж пар валил — вместо этого он долго тёр чешую влажной мочалкой (из пучков жесткой травы). Ург Варг же просто вылил на себя два ведра подряд и встряхнулся, как огромный пёс, разбрызгивая воду во все стороны.

Ужин был простым, но сытным: тушёное мясо с овощами, хлеб, сыр и травяной отвар, который Аня постоянно готовила по какому-то разному рецепту, периодиечски меняя ингредиенты. Она сказала, что это поможет восстановить силы после тяжёлого дня. Мы ели молча, почти не разговаривая, и каждый думал о своём. Я, признаться, думал о том, что скоро мне предстоит начать плавку орихалковой руды — дело тонкое, требующее точного соблюдения температурного режима, ментальной защиты и правильного флюса. Без этих знаний металл можно было просто испортить, превратив драгоценную руду в бесполезный шлак.

«Выдержит ли новая печь?»

После ужина мы разошлись по своим углам. Сергей устроился внизу у выхода, Гракх — в углу общей комнаты, у ещё горячей печи, где он предпочитал спать, свернувшись клубком, как гигантская ящерица. Ург Варг занял своё место в подвале старой кузни, на расстеленном толстом соломенном одеяле. Аня ушла в свою комнату наверху, которую периодически делила с Аэроном. Кошкодевочка же уже ждала меня наверху, лежа на своей овечьей шкурке. Третью комнату на втором этаже занимала Скарлетт. Атль Як-Ша спал в предбаннике.

Я поднялся в свою каморку, скинул сапоги, стянул с себя огненный меч, всю лишнюю одежду и рухнул на кровать. Мышцы гудели от усталости, но это была приятная усталость — усталость после хорошо сделанной работы. Засыпая, я успел подумать о том, что хорошо бы завтра всё-таки подумать о покупке тележки с козликом, будет сожитель и друг для нашей Бури, но эта мысль быстро растворилась в темноте, и я провалился в глубокий, лишённый сновидений сон.

Глава 15

Ослик I

День выдался на удивление тёплым для конца осени: лёгкий ветерок, гулявший между деревьями, скорее ласкал, чем холодил. Я стоял во дворе, задрав голову к