Великий Кузнец - 8 - Анри Олл

небу и наблюдая, как плотники ловко орудуют молотками на стропилах новой мастерской. Дело спорилось: каркас крыши уже обрёл законченные очертания, и теперь Тимоха со своими ребятами настилали обрешётку, готовя основание для кровельного материала. Стук молотков разносился по всему хутору размеренным, почти музыкальным ритмом (тук-тук-тук, пауза, тук-тук-тук), и я на мгновение поймал себя на мысли, что этот звук действует на меня успокаивающе. Наверное, так и должно быть с кузнецом: стук металла о металл или дерево становится чем-то вроде колыбельной для души.

Впрочем, стоять без дела и просто смотреть, как работают другие, было не в моём характере. Мысль, которая уже несколько дней вертелась у меня в голове, сегодня окончательно созрела и требовала воплощения. Ослик. Нам нужен был ослик. После того памятного похода за орихалковой рудой, когда мы вчетвером тащили на своих спинах по тридцать-шестьдесят килограммов и едва доползли до дома к ночи, я твёрдо решил, что подобное издевательство над собственным организмом больше не повторится. Тележка и тягловая скотина — вот что было необходимо нашему растущему хозяйству как воздух. Буря, наша кобыла, прекрасно справлялась с повозкой на относительно ровных дорогах, но для лесных троп, каменистых осыпей и узких пещерных лазов требовалось что-то более компактное, неприхотливое и выносливое. Что-то, что не запнется об корягу, пролезет по узким лесным тропам и не потребует отборного овса три раза в день.

— Аня! Сергей! — крикнул я, отворачиваясь от стройки. — Собирайтесь, едем за покупками!

Аня выглянула из дома, вытирая руки о передник. Её светло-русые волосы, как обычно, были собраны в тугой пучок на затылке, но несколько непослушных прядей уже выбились и обрамляли лицо мягкими завитками. На левой щеке у неё красовалось небольшое мучное пятно: видимо, как раз учила и помогала Скарлетт с выпечкой. Услышав про покупки, она оживилась: Аня вообще любила выбираться с хутора, особенно когда поездка сулила что-то новое и полезное для хозяйства. Сергей, который до этого дремал в тени старой яблони, приоткрыл один глаз, зевнул и неспешно поднялся, всем своим видом показывая, что он, как всегда, готов сопровождать нас куда угодно, хоть в саму Бездну.

Через полчаса мы уже катили по лесной дороге в сторону Аргониса. Буря бежала резво, явно радуясь возможности размять ноги после нескольких дней относительного безделья. Повозка привычно поскрипывала на ухабах, а я, сидя на облучке, размышлял вслух:

— К Макару Трофимовичу скоро прибудем. У него на ферме как раз должны быть ослики: я ещё в прошлый раз приметил пару голов, когда мы свиней покупали. Помните? Там загон был слева от свинарника, как раз за курятником.

Сергей, сидевший позади, издал одобрительное ворчание. Людоволк вообще не любил лишних слов, но в его ворчании я уже научился различать десятки оттенков: это было явно ворчание-согласие. Аня, устроившаяся рядом со мной на облучке, поправила корзинку с гостинцами, которую мы взяли с собой, отправляясь к Макару: неудобно же являться в дом с пустыми руками, особенно к людям, которые уже стали почти что друзьями.

— Может, и тележку с сумками заодно присмотрим? — предложила она, щурясь от дневных лучей. — У ослика-то своя упряжь должна быть, не с лошадиной же на него переделывать.

— Обязательно, — кивнул я. — Без тележки он нам только половину пользы принесёт. Я слышал, на сельском рынке у западных стен как раз продают всякую скотинную амуницию. Заедем после фермы, время ещё будет.

Дорога до фермы Макара Трофимовича заняла около часа. Мы миновали уже знакомый поворот у старого дуба с расщеплённой молнией верхушкой, проехали вдоль поля, где сейчас колосилась озимая рожь, и вскоре увидели знакомый плетень, за которым раскинулось хозяйство старого фермера. Ранчо Макара было одним из тех мест, где всё дышало основательностью и порядком: крепкий дом из потемневших от времени брёвен, просторный скотный двор, добротные сараи и амбары, крытые новой соломой, и неизменный петух на заборе: тот самый, наглый рыжий горлопан, который в прошлый раз пытался атаковать мои сапоги. Сегодня он, впрочем, ограничился лишь подозрительным взглядом и демонстративным кукареканьем.

«Неужели это всё из-за того, что я тоже рыжий?» — подумалось мне.

Не успела наша повозка остановиться у ворот, как навстречу нам уже высыпала целая процессия. Впереди, как и в прошлый раз, бежала детвора: трое младших ребятишек Макара, босоногих, чумазых и невероятно громких. За ними, вытирая руки о фартук, вышла его жена, Марфа Тимофеевна — дородная, румяная женщина с добрым, располагающим к себе лицом и таким количеством веснушек на щеках, что они сливались в сплошное золотистое облако. Следом показался и сам хозяин — Макар Трофимович, коренастый мужик лет сорока с обветренным лицом, седыми висками и вечным прищуром глаз, который бывает у тех, кто всю жизнь провёл под открытым небом. За его спиной маячил старший сын, Петруха — крепкий парень лет двадцати, унаследовавший от отца широкую кость и неторопливую, основательную манеру двигаться.

— Яр! Аня! — Макар приветственно вскинул руку, и его лицо расплылось в широкой улыбке, от которой в уголках глаз собрались глубокие лучики-морщинки. — Вот так гости! Марфа только что вас вспоминала. А вы — вот они, лёгкие на помине!

Он подошёл к повозке и по-свойски пожал мне руку: крепко, но без показного усердия, как пожимают руку старому знакомому, которого уважают, но уже не считают чужим человеком. Марфа Тимофеевна тем временем уже обнимала Аню за плечи, приговаривая что-то о том, какая та бледненькая и не пора ли ей снова отведать домашней сметанки, а детвора, обступив Сергея, с восторженным визгом разглядывала людоволка. Сергей, надо отдать ему должное, держался с истинно звериным достоинством: сидел неподвижно, позволяя ребятне трогать свою серую шерсть (самые смелые уже гладили его по загривку), и только уши его слегка подрагивали, выдавая некоторую неловкость от столь пристального внимания.

— Ну, хватит, хватит! — прикрикнула на детей Марфа. — Дайте гостям продохнуть! Марш по своим делам, потом наобнимаетесь!

Дети нехотя, но без особого разочарования разбежались кто куда — видимо, у них и без нас хватало важных занятий: кормить кур, гонять гусей или искать лягушек в пруду за огородом. Марфа тем временем уже тянула нас к дому.

— Идёмте, идёмте! Чай как раз поспел, самовар с утра пыхтит! А у меня и баранки свежие — утром пекла, ещё тёплые небось!

Дом Макара внутри был таким же основательным и уютным, как и снаружи. Большая горница, служившая одновременно кухней и гостиной (прямо как у нас,