Я - Красный сын - Николай Миронов

Если бы, конечно, моё чувство страха давно не притупилось из-за физиологии. Хотя, не буду отрицать, я немного нервничал. Не хотелось бы переходить к плану «Б».

Мой слух невольно фиксировал натужное гудение старых трансформаторов в глубине здания и ритмичный перестук стеклянных пробирок в лаборатории за три стены отсюда. Освещение было скудным: желтоватые пятна от ламп в матовых плафонах выхватывали из сумерек никелированные ручки дверей и строгий, пронзительный взгляд Вождя с портрета в золоченой раме, висевшего точно напротив регистратуры.

Между тем Волков передал мою папку дежурному офицеру. Тот, не поднимая глаз, шлепнул по документам тяжелую печать и выдал обходной лист с красной полосой по диагонали. Форма номер один. Высший уровень проверки.

— В четвертый. На забор крови, — сухо бросил Волков, указывая на дверь в конце коридора.

Вскоре я вошёл в кабинет.

Маленькая комната, залитая холодным, мертвенным светом из окна. Стены в белой кафельной плитке отражали этот свет, делая помещение похожим на холодильник. Медсестра в идеально накрахмаленном халате, с погонами сержанта медицинской службы под прозрачной марлей чепчика, методично раскладывала шприцы на эмалированном лотке. Стеклянные цилиндры, толстые стальные иглы, ватные шарики в спирту. Всё выглядело архаичным, но смертельно надежным.

— Фамилия. Возраст. Место работы, — она задавала вопросы механически, не глядя на меня. Её движения были отточены до автоматизма.

Хотя, сомнительно, что её не предупредили о «важном объекте».

— Петров. Шестнадцать. Лаборатория академика Лашкарёва.

— Хм? — она всё-таки обернулась ко мне. Её пульс едва заметно участился. Но спустя секунду она кивнула и сказала, — Займи место. Рукав выше локтя. Кулаком поработай.

Я сел на жесткий стул, оббитый холодным дерматином, попутно изучая медсестру. Начал «снимать слой за слоем».

Сначала исчез белый накрахмаленный халат. Под ним — серая шерстяная кофта. Затем исчезла кожа.

Я видел её сосудистую систему — разветвленную сеть рек, по которым пульсировала густая, темная кровь. Её сердце работало с частотой пятьдесят восемь ударов в минуту. Клапаны захлопывались с сухим, четким щелчком. Она была спокойна. Слишком спокойна для обычной медсестры. В её легких я видел старые кальцинаты — следы перенесенного на фронте туберкулеза или тяжелой пневмонии, затянувшиеся шрамы на плевре.

Мой взгляд сфокусировался на её правой руке. Мышцы предплечья были развиты асимметрично — характерная черта тех, кто часто и много стреляет. Её пальцы, сжимавшие шприц, были неподвижны, как стальные захваты манипулятора.

Я перевел взгляд на иглу. Сталь марки «ЭИ-100». Крайне грубая, по сравнению с известными мне сплавами, слишком пористая структура. На острие я видел микроскопические зазубрины — результат многократной стерилизации и заточки.

Вскоре жгут перетянул моё предплечье, вены вздулись — я намеренно пустил кровь по сосудам с повышенным давлением. Это был первый рубеж.

Медсестра мазнула спиртом. Резкий холод. Она взяла шприц, профессионально вытравила пузырек воздуха и прицелилась.

Я видел, как острие шаг за шагом приближается ко мне, а затем игла коснулась кожи...

*Zeiss — в данном случае речь идет о специализированной фотоустановке на базе оптики Carl Zeiss. В послевоенные годы «цейсовская» оптика была золотым стандартом для оперативно-технических отделов МГБ. С её помощью создавались микрофильмы — крошечные копии секретных документов, которые было легко прятать и переправлять курьерами.

*ЭИ-100 — обозначение коррозионно-стойкой нержавеющей стали. Индекс «ЭИ» расшифровывается как «Электросталь Исследовательская».

Отдельная благодарность "Коракс"! <3

Если зашло — закинь в библиотеку, чтобы не потерять, дальше будет жёстче!

Глава 15. Анатомия стали

Я почувствовал легкое давление, а затем... Игла вошла без труда. Никакого звона ломающейся стали, никакого конфуза. Она пронзила плоть без всякого сопротивления.

Ничего сверхъестественного. Никакого инопланетного чуда. Обычная процедура в обычном кабинете спецполиклиники МГБ.

Тёмная, густая кровь неспешно потекла в стеклянный цилиндр. Медсестра-сержант наблюдала за процессом с профессиональным равнодушием, но через пару секунд её брови всё же поползли вверх. Она чуть наклонилась вперед, разглядывая шприц.

— Хм? Что-то медленно идет, — нахмурилась она, чуть сильнее потянув поршень на себя. — Спишь на ходу, Петров? Давление низкое?

— Волнуюсь, товарищ сержант, — выдавил я, стараясь, чтобы голос звучал чуть надтреснуто, с той самой долей юношеской робости, которая полагалась моему образу. Я намеренно расслабил лицевые мышцы, позволяя им стать тяжелыми, имитируя легкую бледность, — Врачей с детства не люблю…

— Ишь ты, такой богатырь, а шприца испугался, — хмыкнула она, но нажим всё же ослабила. В её голосе проскользнула едва заметная тень сочувствия. — Терпи, солдат. Уже почти всё.

Я вымученно улыбнулся, глядя, как наполняется цилиндр.

— Ага… Скорее бы.

Она и не подозревала, что острие иглы сейчас находилось вовсе не в моей вене. Оно покоилось в узком резервуаре между моей истинной кожей и слоем коллодия — вязкого медицинского клея, который я ювелирно смешал с органическим пигментом еще вчера.

Это произошло вскоре после того, как я закончил разговор с Шевцовым. Пусть я и предвидел медосмотр, но кровь требовалась свежая, не успевшая свернуться или расслоиться, поэтому я действовал в ту же ночь, когда город окончательно погрузился в сон.

«Ну, пора немного сжульничать», — с этой мыслью я лёг на кровать, накинул на себя плотное одеяло с головой, создавая видимость спящего кокона, а затем «испарился».

Хоть я и знал, что в стенах квартиры установлены лишь микрофоны прослушки, я всё равно хотел избежать лишних рисков. На сверхскорости я покинул квартиру через окно. Следом моё биополе плотно покрыло одежду, не позволяя воздушным потокам и трению превратить мой костюм в лохмотья, а ударной волне — выбить стекла в половине района. Для любого наблюдателя я превратился бы в размытое пятно, промелькнувшее быстрее, чем человеческий мозг успеет осмыслить.

Достичь спецполиклиники было делом нескольких секунд. Взломать холодильник в хранилище крови, используя рентгеновское зрение, чтобы не возиться с замками — еще пара секунд. Я помнил этот запах: резкий, бьющий в нос дух хлора, застоявшегося фреона из гудящего компрессора и едва уловимый металлический железистый привкус самой крови. Стеклянный флакон первой группы, резус отрицательный. Самый безопасный и универсальный вариант. В дополнение — цитрат натрия, стандартный антикоагулянт.

Там же, в пустом процедурном кабинете, вдыхая сладковато-тошнотворный аромат эфира и спирта, я потратил оставшееся время на создание «второй кожи». Работа была ювелирной: слой за слоем я наносил коллодий, добавляя в него микроскопические дозы йода и пигмента, чтобы цвет идеально слился с моей легкой смуглостью. Затем я сформировал эластичный карман,