Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

Он открыл глаза. В них больше не было ни сознания, ни боли — только мутная багровая пустота, пульсирующая в унисон со стенами этой каверны. Тиберий удивленно присвистнул.

— Марк, мне это не чудится? — Спросил он. Север отрицательно помотал головой.

— Помогите легату! — крикнул кто-то из молодых лекарей, бросаясь к Цереалу.

Преторианец у носилок молча ударил лекаря древком копья в грудь, отбрасывая назад. Ацер рванулся было вперед с лаем, но Север успел схватить пса за ошейник, удерживая на месте. Гвардейцы, личная охрана легата, стояли неподвижно. Их шлемы были опущены, но Север заметил, что сквозь щели забрал пробивается слабый зеленоватый свет. Они уже не были солдатами. Они были стражами кокона.

— Слушать, — произнес Цереал.

Голос не шел из легких. Это был звук сухого дерева, трущегося о камень, скрежет, каким-то чудом превращенный в латынь. Гортань Цереала была лишь мехом, через который Лес выталкивал свою волю. Услышав этот звук, Ацер заскулил и прижал уши к голове, пятясь назад, словно от огня.

Легионеры, лежащие в грязи, вздрогнули. В их одурманенном сознании этот хрип прозвучал как трубный глас. В мире, где всё рушилось, явление «воскресшего» командира было единственным, что еще имело вес. Они жаждали приказа. Они жаждали, чтобы им сказали, что делать с этим ужасом.

Цереал медленно обвел взглядом застывшее войско. Его взор на мгновение задержался на Тиберии, но в нем не было ни узнавания, ни жажды мести. Только холодный расчет.

— Дети мои, — прошелестел легат, и этот шепот заполнил каждый уголок пещеры. Цереал встал на ноги. — Вы устали бороться. Вы устали от боли. Рим учил вас умирать за камни. Я научу вас жить вечно. Встаньте.

Легионеры поднимались. Пять тысяч человек, шатаясь, вставали, повинуясь приказу, который шел мимо ушей прямо в мозг.

— Мы шли во тьме, — Цереал раскинул руки. — Мы думали, что это место — враг. Мы думали, что боль — это наказание. Но боль — это лишь процесс ковки. Он сделал шаг вперед. — Вы устали. Я чувствую вашу усталость, как свою. Вы хотите домой. Но Рима больше нет. Камень крошится. Только Лес вечен. Фабий не предал нас. Фабий... — легат улыбнулся, и кожа на его щеках с треском лопнула, обнажая красное мясо, — Фабий пророс. Его отметил Хозяин. Мы теперь все - его плоть.

— Что он несет? — прошипел Тиберий, его рука белела на рукояти меча. — Марк, это бред сумасшедшего.

— Это не бред, — тихо ответил Север, не сводя глаз с марионетки и крепче наматывая поводок Ацера на кулак. — Он говорит то, что они хотят услышать. Посмотри на их лица.

Лица солдат разглаживались. Страх уходил. Им предлагали простую истину: не нужно бороться.

— Не нужно страдать. Нужно просто принять. — Мы станем частью Великого, — вещал с улыбкой Цереал. — Мы принесем в этот Лес порядок, а Лес даст нам жизнь. Вечную жизнь без боли.

Внезапно тон легата изменился. Улыбка исчезла, лицо стало скорбным и жестким. — Но Бог голоден. А мы тяжелы.

Стены пещеры отозвались низким гулом. Ту-дум... Ту-дум…

Легат повернулся в сторону хвоста колонны. Там, в розовом мареве каверны, легион волочил за собой свою самую страшную тайну. На волокушах и носилках лежали те, кого легион по приказу Цереала забрал с собой после стычки с мертвецами. И они уже давно начали превращаться. Связанные по рукам и ногам кожаными ремнями, с кляпами из грязных бинтов, чтобы не слышно было их звериного, утробного рычания. Те, кто уже перестал быть людьми, чья кожа посинела и покрылась трупными пятнами, но чьи зубы всё еще искали плоть.

Легион шел в обнимку со смертью. Солдаты спали рядом с этими существами, ели под их хрип и дрожали от страха, ожидая, что кто-то из них вырвется. И рядом с этими живыми мертвецами лежали другие: те, кто просто сломал кости, кто вывернул суставы или упал от истощения. «Чистые», запертые в одной колонне с монстрами.

— Мы несем с собой груз, который тянет нас, — Цереал указал рукой в сторону арьергарда, где на волокушах и носилках лежали раненые. — Посмотрите на них. Они страдают. Они кричат по ночам. Они цепляются за свои разорванные тела, мешая нам вознестись.

Повисла тишина. Страшная, липкая тишина. В глубине души каждый здоровый легионер ненавидел этот груз. Тащить носилки по колено в жиже было мукой. Слышать стоны друзей было пыткой. В темных углах их сознания жила мысль: «Если бы их не было, мы бы шли быстрее. Мы бы выжили». Цереал просто озвучил их тайное, постыдное желание. И превратил его в священный долг.

— Мы должны проявить милосердие, — ласково сказал Легат. — Не мучайте их надеждой. Отдайте их Богу.

Тиберий смотрел на легата, и в его глазах медленно закипала злая, трезвая ярость. Он резко обернулся к Северу, схватив того за перевязь лорики и притянув к себе.

— Марк... — прохрипел примипил. — Так вот почему этот сучий потрох согласился что надо идти за орлом. Помнишь?

Север кивнул, глядя, как преторианцы начинают медленно обходить ряды раненых. Те, кто лежал на носилках, в ужасе вжимались в окровавленное тряпье. Ацер зарычал громче, чувствуя агрессию людей.

— Он просто гнал нас в глотку своему Хозяину, — выплюнул Тиберий, не дожидаясь ответа. — Ускорял процесс, чтобы мы не успели сообразить. Чтобы доставили мясо к столу, пока оно еще теплое и дергается. А Орел... Орел был просто морковкой перед носом у ослов. Мы бежали за ним, чтобы быстрее оказаться здесь.

Глава 13

— Да, — коротко отозвался Север, чувствуя, как амулет на груди становится ледяным. — Хозяин не хотел ловить нас по всему лесу, он ждал, пока Цереал сам нас притащит в «желудок».

— Нет, ну ладно бы приказал перерезать оживших трупов, — не унимался Тиберий. — Его бы за это только похвалили. Так он требует всех раненых уничтожить!

Преторианцы начали работу одновременно, словно подчиняясь единому мысленному импульсу. Один из них шагнул к носилкам, где бился в путах вчерашний центурион, чье лицо уже превратилось в серую маску, а зубы клацали в попытке достать до живой плоти. Гвардеец не выказал ни капли отвращения. Он просто вогнал гладиус в глазницу твари,