Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

Тот пытался подняться, но ноги его не слушались. Лицо бывшего командира было серым, как зола, а под глазами залегли черные тени. Север уперся ладонями в склизкий мох, и Тиберий видел, как дрожат его руки. Из носа всё еще капало — медленно, густо, прямо на камни. Ацер стоял рядом, подставив плечо под руку хозяина, словно живая опора.

Тиберий подошел, рывком вздернул друга за шиворот, заставляя встать, и закинул его руку себе на плечо, чтобы тот не рухнул обратно. Север привалился к плечу Тиберия, тяжело и хрипло втягивая воздух, его веки дрожали.

— Давай, Марк, — негромко, но жестко приказал Тиберий. — Дыши, примипил, приходи в себя. Колонна уходит. Либо ты сейчас пойдешь, либо я тебя здесь прикопаю, чтобы не достался туманным тварям.

Север судорожно выдохнул, вытирая окровавленные губы. Он открыл глаза — взгляд был мутным, расфокусированным, но в самой глубине зрачков уже разгоралось упрямое, злое пламя. Он отстранился от Тиберия, покачнулся, но устоял, вцепившись пальцами в ремень своей портупеи. Ацер тут же ткнулся головой ему в бедро.

— Мы не победили, — голос Севера сорвался на хрип. — Мы просто... выторговали немного времени.

— Я заметил, — Тиберий мрачно кивнул на уходящие во тьму факелы преторианцев. — Цереал оставил нас в живых, как старых собак, которых просто лень прирезать. Думаешь, он боится твоего света?

Север сплюнул под ноги темный сгусток крови и криво, болезненно усмехнулся. — Потому что он уверен, что мы сами умрем, — ответил Север, потрепав пса по голове. — Он обернулся к замершим легионерам Пятой когорты. Их лица были серыми от страха, но в глазах горел тот самый огонек, который Север боялся потерять больше всего. Разум.

— Поднять раненых! Разбирайте носилки! Мы своих не бросаем. Теперь мы — арьергард. Идем замыкающими. Дистанция от гвардейцев — двадцать шагов. Любой, кто подойдет ближе — враг.

Солдаты зашевелились. Лязгнули убираемые в ножны мечи, заскрипели ремни носилок. Это было тяжело — тащить лишний вес в душном, отравленном воздухе подземелья, но эта тяжесть была спасительной. Она давала цель.

— Кай! — тихо позвал Север.

Трибун стоял, прижавшись спиной к влажной стене. Его взгляд снова расфокусировался, но когда Север коснулся его плеча, Кай вздрогнул. — Я... я видел, — прошептал снабженец. — Я видел их глаза, Марк. Там пустота.

— Не смотри на них, — приказал Север. — Смотри под ноги. Считай шаги, Кай. Нам нужен счет. Не дай нам забыть, сколько мы прошли от нормального мира. Понял?

Кай судорожно кивнул. Его губы снова зашевелились, выстраивая привычный частокол из цифр, отгораживающий его от безумия. — Тридцать три тысячи двести один... Тридцать три тысячи двести два...

Колонна двинулась. Теперь это было странное, безумное шествие. Впереди, в золотистом мареве факелов, шел своеобразный «культ» — молчаливые, покорные фигуры, ведомые безумцем. А позади, отстав на двадцать шагов, хромал, ругался и тащил носилки «Девятый Легион» — грязный, злой и упрямый.

Север шел последним. С каждым шагом тяжесть амулета на груди казалась всё более непомерной, словно он тащил на шее не оберег, а мельничный жернов. Его всё еще пошатывало, перед глазами плавали жирные черные пятна, а во рту стоял стойкий, железный вкус крови.

Двое легионеров, видевших, как их бывший командир едва держится на ногах, рванулись было к нему, пытаясь подставить плечи. — Север, давай на носилки, — тихо, почти умоляюще прошептал один из них. — Ты свое отшагал. Мы дотащим.

Север медленно, словно через силу, повернул к нему голову. Взгляд его был тяжелым и мутным, но в нем промелькнула такая яростная решимость, что солдат невольно отступил.

— Уберите руки, — прохрипел Север. Голос его напоминал шелест гравия. — На носилках лежат те, кто не может держать меч. Я — могу.

Он оттолкнул протянутую руку и, вцепившись в ремень портупеи, сделал очередной шаг. Марк шел сам, вопреки дрожи в коленях и разливающемуся в легких пламени. Рядом с ним, тяжело дыша и вывалив язык, брел Ацер. Пес не отставал ни на шаг, периодически оборачиваясь и скалясь в темноту.

— Величие Рима, — прошептал он себе под нос, глядя на смыкающиеся своды пещеры.

Тиберий, шагавший рядом и поддерживавший раненого командира, услышал это. Он сплюнул кровавую слюну на землю, и мрачно кивнул: — Римский мир.

Они перешагнули черту, за которой кончалась армия и начиналась стая. Но у этой стаи все еще были зубы. В дальнем конце пещеры сфинктер прохода, до этого плотно сжатый, начал раскрываться, приглашая свежее мясо внутрь.

Колонна ушла вперед. Теперь это был не легион. Они перешагнули черту. Совершив коллективное предательство, они связали себя с Цереалом крепче любой клятвы. Теперь у них не было пути назад — в Риме их ждала казнь за трусость и убийство своих. Только вперед. Только за «новым богом».

Впрочем, они и так вряд ли бы вернулись домой - что с новым богом, что со старыми.

Тиберий шел рядом с уже пришедшим в себя, но все еще сильно ослабленным Севером, и от него буквально веяло яростью. Он ругался беззвучно, одними губами, он изрыгал самые грязные проклятия, какие только слышали портовые притоны Остии и злачные тупики Субуры. Он проклинал богов, Британию, легата и саму землю, по которой они шли. Когда один из солдат в цепочке пошатнулся, Тиберий молча шагнул вперед, оттолкнул парня плечом и сам взялся за край носилок. Его лицо, исчерченное полосами грязи и пота, напоминало маску разгневанного Марса.

— Я убью его, — шептал он, глядя в спину удаляющемуся легату. — Я вырежу ему сердце и заставлю сожрать.

— Убьешь, — спокойно ответил Север. В нем не было эмоций. Только холодный расчет. — Но не сейчас.

— Марк, — хрипло позвал Тиберий, не прекращая шагать. — Парни скоро устанут. Я вижу как они смотрят на тех, впереди... на факелы. На их спокойствие. Им страшно, Марк. Легат дал им нового бога и избавление от боли. А что даем мы? Мы просто заставляем их тащить куски мяса в темноту.

Север посмотрел на свои руки. Пальцы онемели от тяжести, ногти были сорваны в кровь, но когда он сжал кулак, сегменты металлической маники на его предплечье отозвались знакомым, сухим скрежетом. Этот звук — лязг римской стали — подействовал лучше любого лекарства. Даже Ацер,