Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

срывали их и ели. С жадностью, давясь, размазывая бурый сок по подбородкам. Слышалось чавканье и влажный хруст разрываемой плоти. И ни один из них не умер. Наоборот — они словно наливались силой, их движения становились резче, глаза загорались тусклым красным огнем.

— Они едят это, и им нравится, — прошептал Кай, стоявший рядом с Севером. Трибун перестал считать, но его пальцы судорожно перебирали края плаща. — Почему они не умирают, Марк?

— Потому что собака не ест собаку, — процедил Север. — Они уже пахнут Лесом. Для этой дряни они свои. А мы... мы пахнем железом и потом. Мы чужие.

Желудок Севера сжался в болезненном спазме. Голод был зверем, который грыз его изнутри уже вторые сутки. Последний сухарь он отдал раненому гастату еще до входа в туннель. Во рту пересохло так, что язык казался наждачной бумагой.

Он увидел боковым зрением движение. Один из его солдат — молодой парень из последнего пополнения, совсем мальчишка с пушком на щеках — завороженно смотрел на ближайший стебель, пробившийся сквозь костяной настил всего в паре метров от их баррикады. На стебле покачивался сочный, пульсирующий плод, источающий сладковатый, одуряющий запах сырого мяса.

— Не смей, — проговорил Север, спрыгивая с камня.

Но голод был сильнее приказа. Мальчишка, словно в трансе, перемахнул через низкую стену камней. — Еда... — простонал он. — Это просто мясо...

Он схватил плод обеими руками, впиваясь в него зубами. Брызнул сок — густой, черный. Парень жадно глотал, давясь, запихивая в рот куски пульсирующей мякоти.

— Назад! — заорал Тиберий, бросаясь к нему.

Слишком поздно.

Мальчишка замер. Он еще сжимал этот проклятый плод, когда из его груди вырвался звук, какой бывает, когда ломают сухую сосну. Его позвоночник дернулся и пошел дугой, с хрустом выбивая позвонки из суставов. Туника лопнула — под тканью что-то живое и острое рванулось наружу, пробивая лопатки. Он даже не успел упасть. Крик, поначалу человеческий, захлебнулся кровью и превратился в клокочущий свист. Локти солдата вывернулись под невозможным углом, пальцы удлинились и срослись в единый, зазубренный костяной клинок, серым блеском напоминающий старое железо.

Существо, которое секунду назад было римским легионером, вскочило на четыре конечности. Его лицо разорвалось пополам, открывая пасть, полную игл. Оно повернуло голову к своим бывшим товарищам. В его глазах больше не было разума — только безумный голод и ненависть к тому, что еще оставалось человеческим.

Но Ацер был быстрее. Огромный молосс, мгновение назад казавшийся неповоротливым, сорвался с места серым пятном. Груда мышц и ярости врезались в еще не до конца изменившуюся тварь. Пес не издав ни звука вцепился в то, что секунду назад было плечом легионера, и всей массой впечатал перерождающееся тело в землю.

Тварь взвизгнула, её новые костяные шипы полоснули воздух, едва не задев морду пса. Но Ацер только сильнее сжал челюсти, мотая головой.

— Назад! — рявкнул Север, выхватывая гладиус. — Ацер, назад!

Но пес только сильнее сжал челюсти. Он рвал серую плоть, пытаясь выломать лопатку, но существо, казалось, вообще не чувствовало боли. Вместо того чтобы вырываться, тварь резко присела, её кости в бедрах с хрустом вывернулись. С диким, сухим щелчком суставов монстр распрямился и вскочил вместе с повисшим на нем псом.

— Убейте тварь! — рявкнул Север, видя, как чудовище несется на центуриона.

Тварь атаковала молниеносно. Удар метил в горло стоящему рядом Тиберию.

Примипил в последний момент успел подставить щит. Удар костяного серпа и тяжесть двух тел были такими, что Тиберия буквально вбило в костяную крошку. Скутум лопнул пополам, щепки брызнули в лицо. Тварь нависла над ним, её вторая лапа-лезвие уже заносилась для удара, но Ацер, все еще не разжавший челюстей, рванул тварь назад, заваливая её голову и не давая нанести удар.

Гладиус Севера вошел твари под ребра, пробивая мутировавшее легкое. Существо взвизгнуло — тонко, по-крысиному — и извернулось, пытаясь достать обидчика. Север провернул клинок в ране, чувствуя, как сталь скрежещет по неестественно плотным костям, и ударом сапога в бок отшвырнул монстра прочь от Тиберия.

Ацер полетел следом, перепахав лапами груду костей, но так и не выпустил кусок серого мяса из пасти.

Тварь прыгнула. Быстро, как паук. Она метила в горло Тиберию.

Центурион успел подставить щит. Удар костяного серпа был такой силы, что сбил Тиберия с ног, расколов скутум пополам. Тварь нависла над ним, капая едкой слюной на лицо ветерана, занося вторую лапу для удара.

Гладиус Севера вошел твари под ребра, пробивая легкое. Существо взвизгнуло — тонко, по-крысиному — и извернулось, пытаясь достать обидчика. Север провернул клинок в ране, чувствуя, как сталь скрежещет по неестественно плотным костям, и ударом в бок отшвырнул монстра прочь от Тиберия.

Ацер полетел следом, перепахав лапами груду костей, но так и не выпустил кусок серого мяса из пасти.

Легионеры замерли, оцепенев. Вид того, как их товарищ перерождается в нечто иное, на мгновение вышиб из них всю выучку. Но стоило твари прыгнуть на примипила, как в строй вернулась жизнь.

— Пилумы! — рявкнул кто-то, и этот выкрик подействовал как щелчок бича.

Двое солдат, стоявших ближе всех, сработали почти синхронно. Без команды они всадили тяжелые копья в извивающуюся массу. Железо с сочным хрустом вошло в податливую плоть, пригвоздив тварь к настилу из костей. Монстр забился на древках, как пришпиленное насекомое. Ацер, все это время висевший на плече монстра, разжал челюсти только тогда, когда наконечники пилумов вбились в землю, намертво закрепив добычу. Молосс коротко рыкнул, отскочил в сторону и замер тяжело дыша. Его морда была в темной жиже, но сам он был цел.

Легионеры тут же окружили тварь, перекрыв пути к отходу щитами. Тиберий, чертыхаясь, выкатился из-под туши, отплевываясь от костяной пыли. Север шагнул вперед, сокращая дистанцию. Тварь еще клацала челюстью, в глазах пульсировала какая-то мутная дрянь. Север не колебался. Короткий удар и гладиус по самую рукоять вошел существу в глазницу, пробивая череп и втыкаясь в землю под ним.

Тварь конвульсивно дернулась, вытянулась и затихла. Костяные лезвия бессильно упали на белую крошку.

Глава 15

Север выдернул сталь и, не глядя на убитого, вытер клинок об остатки одежды мертвеца.

— Видели?! — заревел он. — Вот ваша жратва! Кто еще голоден? Солдаты молчали. Их лица были белее мела.

— Никто не прикасается к дарам леса! — голос Севера был ледяным. — Мы пьем только воду из фляг. Едим