Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

— Тиберий обвел взглядом белое море, уходящее в темноту. — Половина Империи трясется над надгробиями, а здесь ребят ссыпали, как зерно в амбар. Что это, Марк? Свалка? Похоже, мы нашли клоаку, в которую боги сливают этот мир.

Он пнул носком калиги плотный слой костей. Из-под крошева показался фрагмент черепа, подозрительно вытянутый, с лишними глазницами. Тиберий быстро отвернулся.

— Если это жертвенник бриттов, то они кормили своего бога слишком долго, — пробормотал он. — Или это место, куда Туман стаскивает всё, что не успел переварить.

Север промолчал. Он стал всматриваться в руины в центре «долины». Выступая из костяной крошки, как гнилые зубы великана, торчали остатки циклопической кладки. Огромные, поросшие светящимся лишайником блоки черного камня. Это не была работа римлян. И не бриттов. Камень был маслянистым, жирным на вид, а геометрия углов вызывала тошноту, если смотреть на нее слишком долго — казалось, линии изгибаются, нарушая законы перспективы.

И там, на вершине самой высокой, полуразрушенной стены, стоял он.

Квинт Петиллий Цереал.

Легат не прятался. Он возвышался над своим войском, как полководец на трибуне. Но это был уже не тот человек, что вел их в Британию. Его доспехи — позолоченный мускульный панцирь — казалось, вплавились в тело. Металл стал мягким, тягучим, он пульсировал в такт невидимому сердцебиению.

Вокруг него, у подножия руин, рассыпались преторианцы и основная масса «обращенных». Они двигались вяло, как глубоководные рыбы, но в их движениях была пугающая, единая синхронность. Легат молчал.

— Они не выставляют часовых, — заметил Тиберий, наблюдая, как гвардейцы просто опускаются на камни, глядя в пустоту. — Они не копают ров. Они просто… существуют.

— Большего им и не нужно, — тихо ответил Север, чувствуя, как амулет под туникой начинает теплеть, реагируя на концентрацию зла. — Они думают, что они дома. Что Лес их не тронет, потому что они уже часть его.

Он обернулся к своим людям. Триста человек. Триста измученных, голодных, злых псов, тащащих на себе еще полсотню раненых. Они жались друг к другу, инстинктивно ища защиты у своих командиров, отворачиваясь от той массы, что заполонила руины. В их глазах Север читал немой вопрос: «Мы тоже станем такими?»

— Пятая! — голос Севера, хоть и сиплый, хлестнул как бич, заставив солдат вздрогнуть. — Слушать команду! Мы не стадо. Мы легион. Занять оборону у южной стены этих развалин, подальше от основной группы. Раненых в центр.

— Марк, — Тиберий схватил его за локоть, понизив голос. — Парни едва стоят. Какой к чертям строй? Им нужно упасть и отдохнуть спокойно.

— Если они упадут сейчас, они больше не встанут, — Север посмотрел на друга тяжелым, немигающим взглядом. — Или встанут, как те, у Цереала — с гнилью в мозгах. Заставь их работать, Тиберий. Пусть таскают камни. Пусть роют эту костяную крошку шлемами. Работа напоминает телу, что оно живо. Мы должны построить стену. Это отделит нас от них.

Тиберий выругался — грязно, витиевато, поминая всех портовых шлюх Остии и их больных матерей, — но кивнул. Злость была лучшим топливом, чем надежда.

— Слышали Севера?! — заорал он, разворачиваясь к солдатам. — А ну шевелись, куски мяса! Сложить носилки в круг! Внешний периметр — разобрать завалы, строим укрепление! Кто сядет без команды — лично вспорю брюхо! Сталь есть Рим!

Люди зашевелились. Медленно, через силу, с проклятиями, но механизм заработал. Лозунг, брошенный в туннеле, пустил корни.

Север смотрел, как Пятая когорта перепахивает костяные осколки. Люди работали молча. В этой каверне каждый вдох давался с трудом — воздух стоял тяжелый, спертый, с привкусом старой известки.

Они строили maceria — сухую кладку из того, что было под ногами. У них не было дерна, чтобы нарезать пласты для вала, не было леса для палисада. Был только мусор прошлых веков и кости. Миллионы костей.

Сначала насыпали основу — agger. Кости гребли шлемами, сваливали в широкие пологие кучи. Пыль поднималась до груди, мелкая и едкая, как зола; она забивалась в ноздри, превращая потные лица солдат в белые посмертные маски. Чтобы этот белый песок не пополз обратно, в него втаптывали всякую дрянь: обрывки плащей, кожаные ремни, старые попоны. Получалась вязкая, пружинищая насыпь.

Затем Тиберий приказал потрошить снаряжение. Легионеры разбирали носилки, на которых еще вчера тащили раненых. Жерди связывали крест-накрест и вбивали в костяной вал, подпирая их глыбами черного маслянистого камня. Эти «рогатки» стали скелетом стены.

Заполнение шло еще страшнее. Между жердями втискивали щиты, которые находили тут же, в костяных завалах — обломки скутумов тех, кто погиб здесь годы назад. Гнилое дерево, ржавые железные бляхи. Там, где щитов не хватало, в ход шли спальные мешки. Их набивали костной трухой до плотности камня и укладывали штабелями, заклинивая между циклопическими черными блоками.

Снаружи, перед стеной, набросали «оленьи рога». Из телег выламывали оси и спицы, затачивали их гладиусами и связывали цепями. Получилась полоса из колючих деревянных ежей, способная вспороть брюхо любому, кто решит прыгнуть на вал из темноты.

Когда закончили, над каверной повисла глухая, ватная тишина. Нагромождение белых мешков, старых щитов и заточенных кольев выглядело дико на фоне инопланетной черной кладки.

— Похоже на склеп, — Тиберий сплюнул густую белую слюну и вытер руки о грязную тунику. — Мы замуровали себя в братской могиле, Марк.

Север коснулся ладонью шершавого мешка. Под тканью хрустнули чьи-то суставы.

— Это не могила, Тиберий. Это черта. Пока мы за ней — мы легион. Всё, что снаружи — добыча.

Ацер подошел к насыпи, запрыгнул на плотно уложенные мешки и замер, глядя сквозь щель между щитами. Он не лаял. Из его груди вырвался низкий, вибрирующий гул, от которого у солдат по спине пошли мурашки.

Там, в паре сотен шагов, фиолетовое марево Тумана начало шевелиться, медленно облизывая острые спицы их заграждений.

Подобие лагеря было готово. Жалкая баррикада из черных камней и обломков носилок высотой по пояс, за которой укрылись остатки когорты. Снаружи, в двухстах шагах от них, лагерь основной части легиона погрузился в жуткую тишину. Там не разводили костров. Там не было слышно разговоров.

Там жрали.

Север стоял на валуне, наблюдая за тем, что происходит у «соседей». Лес решил покормить своих новых питомцев. Из трещин в костяном полу, из стен каверны полезли толстые, сизые стебли, похожие на раздувшиеся вены. На них, прямо на глазах, надувались гроздья плодов — багровых, жилистых, по форме напоминающих человеческие сердца или печень.

Легионеры Цереала