Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

Строй начал прогибаться. Легионеры пятились, ища опору, но костяная насыпь под ногами стала предательски скользкой от черной жижи. Ацер не успевал выбирать цели; пес бросался в гущу рук и ног, вырывая куски серой плоти и отскакивая назад, чтобы его не раздавили щитами собственные же люди.

Тиберий, тяжело дыша, окинул взглядом шатающийся ряд щитов.

— Держать, мать вашу! — гаркнул он, сплевывая густую слюну. — Если рухнет вал, вы ни одного шага не сделаете!

Он видел, что солдаты выдыхаются. Каждое движение в этом киселе из костяной муки и черной крови стоило двойных усилий. Если не сбить этот темп, твари просто перешагнут через них, задавив весом своих холодных тел.

Север поднял голову. Цереал возвышался над месивом тел неподвижным изваянием, и в его глазах не было ни ярости, ни триумфа, только пустая, ледяная отрешенность.

Их взгляды встретились. Он смотрел на Севера долго, а затем коротким, едва заметным жестом опустил ладонь.

В ту же секунду «обращенные» рванули.

Тишина лопнула. Сотни кованых сапог ударили по костяному крошеву, превращая мерный шаг в сплошной гул. Первая шеренга мертвых легионеров врезалась в щиты живых. Удар был такой силы, что у Севера лязгнули зубы, а плечо онемело от отдачи скутума.

— Юпитер всемогущий! — выдохнул Тиберий, упираясь плечом в дерево щита.

Все произошло очень быстро. Началась давка. Нападавшие перли вперед, наваливаясь всей массой. Север видел перед собой лицо мертвого солдата с содранной кожей на щеке — тот молча, с пугающим упорством, всаживал гладиус в край скутума Севера, пытаясь достать его шею.

Ацер взвизгнул, когда чья-то калига едва не раздавила ему лапу, и тут же вцепился в колено противника, вырывая кусок мяса вместе с металлом поножей. Живые солдаты хрипели, обливаясь потом и черной жижей, сантиметр за сантиметром теряя пятачок земли в центре форта.

— Короткий удар! — Север чувствовал, как жижа из костяной пыли под ногами становится скользкой.

Круг щитов прогибался. С каждой секундой места становилось всё меньше. Тела павших под ногами превращались в скользкие кочки, через которые приходилось переступать, чтобы не упасть. Легат со своего камня продолжал смотреть на это безмолвное побоище, просто ожидая, когда живые окончательно выдохнутся и строй рассыплется под весом мертвецов.

Один из обращенных ударом перерубил скутум легионера вместе с рукой. Фонтан крови брызнул в лицо соседу. Строй дрогнул.

— Держать! — Север бросился в прорыв.

Север поднырнул под широкий размах костяного топора, которым орудовал бывший преторианец — теперь лишь гора мертвого мяса в остатках богатого доспеха. Гладиус Севера привычно нашел брешь в защите, уйдя в пах противника. Обращенный рухнул на колени, не издав ни звука, и Север тут же добил его коротким ударом в основание черепа. В ту же секунду по его нагруднику полоснули когти — маника на правой руке жалобно заскрежетала, принимая удар и спасая кость от перелома.

Север выпрямился, тяжело дыша, и снова наткнулся на взгляд Цереала.

Легат стоял на гранитном блоке, сложив руки на груди. Смех смолк. Теперь он наблюдал за резней с холодным любопытством вивисектора. Цереал мог бы разом бросить в бой все свои силы и раздавить остатки центурии в одну минуту, но он медлил. Он натравливал мертвецов частями, словно гончих, проверяя, сколько еще железа осталось в этих людях, прежде чем они окончательно сломаются.

— Почему они не трогают его?! — прохрипел Кай, вонзая кинжал в глазницу нападавшему, который пытался вывернуть ему колено. — Почему эти твари его обходят?

— Потому что он — пастырь! — выплюнул Север, принимая на щит очередной удар. — А мы для него — овцы, которые вздумали огрызаться.

Ацер рядом зашелся в яростном лае, едва успевая уворачиваться от кованых калиг «обращенных». Пёс чувствовал то же, что и хозяин: их не просто убивали, их методично изматывали, заставляя тонуть в костяной пыли и собственной усталости.

Натиск начал захлебываться. Легионеры, зажатые на крохотном пятачке земли, дрались с тем тупым отчаянием, которое приходит, когда надежда на спасение окончательно догорает. Гора тел перед их щитами росла так быстро, что сама стала вторым валом, через который нападавшим приходилось буквально переваливаться, теряя инерцию и подставляя шеи под удары.

— Плечом к плечу! — хрипел Тиберий, вытирая залитый черной гнилью лоб. — Не давать им вклиниться! Мы их перемалываем, Север! Слышишь? Они пятятся!

Но Север не ответил. Он смотрел мимо копошащихся тел, туда, где на гранитном блоке замер Цереал. Легат медленно, почти торжественно, поднял руку.

По этому сигналу мертвецы и изуродованные лесом существа синхронно отхлынули. Они отступили на десяток шагов, образовав неподвижное кольцо. В наступившей тишине было слышно только, как свистит воздух в сорванных легких раненых и как осыпается костяная труха с вала.

Тиберий, только что готовый зубами вгрызаться в наступающую орду, замер с занесенным мечом. Его грудь ходила ходуном, а лицо, иссеченное осколками костей, выражало дикое, почти злобное недоумение.

— Что за… — выдохнул он, озираясь на замерших мертвецов. — Почему они встали? Север, они же могли нас дожать!

Север не ответил. Он повернулся к Тиберию и прижал палец к губам.

— Тише, — сказал он. — Послушай.

Вдруг нависшее безмолвие разрезал сухой, четкий звук. Цок... цок... цок. Словно кто-то шел по камню на твердых копытах. А потом из тумана проступили рогатые фигуры.

Тиберий грязно выругался.

Из рядов безмолвного войска вышли трое.

Рогатые жрецы.

Они казались существами из иных, дочеловеческих времен. Огромные, на голову выше любого из солдат, они двигались с пугающей, неестественной грацией. Их тела скрывали тяжелые балахоны, сшитые из лоскутов человеческой кожи; грубые швы еще поблескивали свежей сукровицей, пачкая белую пыль под их ногами. Вместо лиц на плечах крепились оленьи черепа, а гигантские ветвистые рога врастали прямо в шеи и позвоночники, переплетаясь с плотью в единый колючий венец. Ацер, до этого бесстрашно кидавшийся на «обращенных», вдруг замолчал. Пес припал к земле, вжимаясь в ноги Севера, и заскулил.

— Боги... — выдохнул Кай. На секунду он прекратил считать, и как будто вернулся в реальность. — Север, что это? Это же не люди. Это вообще не люди.

— Тишина в строю! — рявкнул Тиберий, хотя Север видел, как дрожат руки центуриона, сжимающие скутум.

— Нет, Кай, — негромко отозвался Север, не отводя взгляда от пустых глазниц жрецов. — Не люди. Это те, кто забрал Аквилу:

Один из жрецов остановился и медленно повернул рогатую голову в сторону легионеров. Воздух