Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

Брега перешагнула через хрипящего центуриона, даже не удостоив его взглядом, и направилась к Северу.

Ацер, лежавший у ног хозяина, вскочил. Пес оскалил клыки, шерсть на его спине встала дыбом, превратив его в колючий шар. Он зарычал — низко, утробно, готовый вцепиться в горло пришелице. Но Брега лишь цыкнула на него, посмотрев псу прямо в глаза. Ацер дернулся, скуля, и прижался брюхом к земле, словно его придавило гранитной плитой. Древняя магия леса была сильнее звериной ярости.

— Ты сжег себя, человечек, — Брега присела на корточки рядом с головой Севера. От нее пахло сырой землей, плесенью и чем-то сладковатым, трупным. — Красиво сжег. Ярко. Я не ошиюлась, когда дала тебе воронью голову. Хозяин доволен зрелищем. Давно мы не видели такой воли.

Она провела костлявым, грязным пальцем по лбу Севера, стирая холодный пот. Ее кожа была жесткой и шершавой, как кора дуба.

— Зачем... ты здесь? — прохрипел Север. Язык во рту распух, слова давались с трудом. — Пришла... добить?

— Добить? — ведьма рассмеялась, и это был звук сыплющегося гравия. — Зачем мне марать руки? Ты и так мертв, Марк Север. Твое сердце остановилось минуту назад. Оно просто еще не поняло этого.

Она порылась в складках своего безразмерного одеяния и достала грубую глиняную плошку, запечатанную воском. Сорвав печать грязным ногтем, она поднесла сосуд к лицу Севера.

В нос ударил резкий, одуряющий запах полыни, болотной тины и свежей, горячей крови. Жидкость внутри была густой и черной, как деготь.

— Пей.

— Что это? Яд?

— Лишь небольшая отсрочка, — ухмыльнулась Брега, обнажая гнилые пеньки зубов. — Жизнь взаймы. Твое сердце почти замерло, Марк Север. Твоя кровь остывает, превращаясь в неподвижный ил. Еще сотня вздохов — и ты станешь частью этой земли, так и не доиграв свою роль.

Она поднесла плошку к его лицу. От варева исходил тяжелый дух горьких трав и застарелого железа.

— Этот отвар заставит твою остывающую кровь бежать быстрее. Он обманет твое тело. Ты встанешь. Ты сможешь держать меч. Ты сможешь говорить. Но не надейся на исцеление — это пламя, которое сожрет фитиль до самого основания.

— Зачем тебе это? — Север смотрел в её пустые, мерцающие глаза. — Ты не из тех, кто помогает даром.

Брега чуть склонила голову, и кости в её волосах тихо застучали друг о друга.

— Хозяин не терпит изъянов в своих планах. Ты — Ключ, Марк. А Ключ должен войти в замок сам, а не быть приволоченным как кусок падали. Если твой огонь угаснет, Хозяин Серых Дорог разгневается.

Она на мгновение замолчала, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на ледяной азарт хищника.

— И всё же... мне любопытно. Века напролет я видела, как этот Лес перемалывал великих воинов в серую труху. А ты, крошечный человечек, умудряешься бодаться со своим роком, даже когда он уже перегрыз тебе горло. Я хочу увидеть, какой след ты оставишь в Сердце Тумана, прежде чем окончательно исчезнешь.

— А цена? — Север понимал, что за такие вещи всегда требуется плата.

— В этом месте нет солнца, оно не властно над нами, — Брега поднялась, растворяясь в тенях. — Поэтому твое время теперь не принадлежит тебе. Эта горечь будет держать твою душу в теле, пока ты не исполнишь то, для чего предназначен. Пока ты идешь к своей цели — ты будешь дышать. Ты не сможешь упасть, не сможешь сдаться, даже если твои кости превратятся в труху. Но как только ты сделаешь последний шаг, как только Ключ провернется в замке — ты осыплешься пеплом. Ты умрешь ровно в ту секунду, когда станешь не нужен. Пей и вставай. Хозяин не любит ждать.

— Я не буду пить, — прошептал Север, отворачиваясь.

— Будешь, — голос Бреги стал жестким, повелевающим. — Потому что иначе твои щенки сдохнут прямо сейчас. Посмотри на них.

Она кивнула в темноту, где у стен жались выжившие легионеры. Они были похожи на тени — сломленные, пустые оболочки. Кай сидел, обхватив голову руками, и раскачивался, бормоча бесконечные цифры.

— Хозяину не нужен просто труп, Север, — зашептала ведьма, наклоняясь к самому его уху. — Трупов у него тысячи. Ему нужна воля. Ты — Ключ. Ты носишь наш амулет, но воля у тебя римская, железная. Это редкая смесь. Хозяин хочет, чтобы ты сам, своими руками, принес ему то, что тебе дороже всего.

Она схватила его за подбородок железной хваткой, разжала челюсти и влила густую жижу в рот.

Север захлебнулся. Жидкость была на вкус как желчь пополам с расплавленным свинцом. Она обожгла горло, упала в желудок тяжелым, горячим комом.

В ту же секунду его тело выгнуло дугой. Север закричал, но крик застрял в горле. Боль была чудовищной — словно по венам пустили тысячи муравьев, которые грызли его изнутри. Сердце, до этого вяло трепыхавшееся, вдруг рвануло с места, забилось с бешеным, рваным ритмом. Тук-тук-тук. Удары отдавались в висках молотками.

Тьма перед глазами лопнула. Зрение прояснилось, став неестественно резким. Он видел каждую трещину на камне. Сила — злая, чужая, темная — наполнила мышцы.

Север рывком сел, жадно хватая ртом воздух. Его трясло, но это была не дрожь слабости, а вибрация перенапряженного механизма.

Тиберий, которого наконец отпустила невидимая хватка, закашлялся, поднимаясь с колен. Он смотрел на Брегу с неприкрытой ненавистью, но атаковать больше не пытался, понимая бесполезность стали против этой силы.

— Вставай, — бросила ведьма, поднимаясь и растворяясь в тенях так же быстро, как появилась. — Твой старый друг заждался тебя. Иди и покажи нам финальную часть. Мне любопытно, на сколько тебя хватит.

Север дернулся, в его груди вскипела черная, удушливая злость. Ему хотелось вытрясти из этой ведьмы обьяснения.

«Друг?» — это слово обожгло мозг не хуже злополучного отвара. О каких друзьях могла говорить Брега здесь, в сердце кошмара? Все его друзья лежали в лесу с перерезанными глотками или гнили заживо в десяти шагах от него. Север чувствовал, что за этим «другом» скрывается очередная ядовитая насмешка Тумана, еще более уродливая, чем сама Брега.

— Марк... — Тиберий шагнул к нему. — Что она тебе сказала? О ком речь?

— Не знаю, — Север наконец заставил пальцы сжаться в кулак, преодолевая сопротивление зелья. Его голос звучал как скрежет металла по камню. — Но в этом месте друзья не ходят