Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

— Я боялся, что ты не дойдешь, — голос Фабия рождался прямо в костях Севера, вибрируя сырым эхом. — Что твоя искра угаснет прежде, чем ты увидишь финал.

Фабий сделал шаг вперед. Костяные шипы на его спине скрипнули.

— Тварь, — Север сжал рукоять меча так, что побелели костяшки. Отвар Бреги кипел в крови. — Зачем вы забрали Орла?

— Аквила - это все что у вас осталось,— мертвец чуть склонил голову набок. — Последний оплот, мешавший вам стать такими же, как они. Пока вы верите, что вы легион — вы сопротивляетесь. Мы вырвали сердце у Девятого, чтобы вы перестали сражаться и начали просто умирать.

Чудовище дернуло головой, и длинный темный язык хлестнул по воздуху. Ацер сорвался на хриплый, надсадный лай, но не двинулся с места — невидимая тяжесть придавливала зверя к земле.

— Посмотри на них, — Фабий повел когтистой рукой в сторону мертвых шеренг. — Они тоже когда-то верили в Орла. Теперь они — просто плоть. Как станешь и ты.

— Ты - ничто! — Взревел Север. — Я убью тебя!

Но Фабий только насмешливо глянул на него.

— Я — обрел форму, Марк, — пробулькал голос в голове. — А ты был слеп. Все вы были слепы. Ты думал, мы украли Орла и спрятали его в сердце леса? О нет. Это было бы слишком просто. Орел всё это время был с нами. В десяти шагах за вашим арьергардом. Вы умирали за него, вы искали его, вы молились ему... а он слушал ваши крики. Мы гнали вас, как стадо, к Сердцу Тумана, и Орел питал его вашим страхом.

Север замер. Осознание ударило больнее, чем любой клинок. Все эти смерти. Все эти жертвы ради поиска святыни. А она была рядом, в руках врага, превращенная в губку для впитывания их отчаяния. Это было предательство такой глубины, что оно выходило за рамки человеческого понимания.

Фабий поднял когтистую лапу и указал на Аквилу.

— Но сосуд пуст. Ему мало страха. Ему нужна воля. Ему нужен тот, кто верит. Ты.

Север не опустил меч. Отвар Бреги пульсировал в висках, заставляя видеть каждую чешуйку на потемневшем доспехе предателя.

— Ты не просто так завел нас сюда, — прохрипел Север. — Ты не напал сразу, хотя твои мертвецы могли раздавить нас еще на марше. Чего ты хочешь?

Фабий дернулся — движение было ломаным, неестественным, словно Хозяин еще не до конца освоился в теле декуриона. Он обвел когтистой лапой горизонт, заваленный черепами.

— Сделка, Марк. Простая и честная, — голос Фабия стал вкрадчивым, словно слизь, проникающая в уши. — Хозяин щедр. Ты берешь Орла. Добровольно. Своими руками. И несешь его к Сердцу Тумана — вон туда, где лес сходится в воронку.

Чудовище указало на черный провал в стене деревьев вдалеке.

— Там ты отдашь его Пустоте. Твоя воля станет Ключом, который закрепит нашу власть здесь навсегда. Ты ведь чувствуешь это? Амулет внутри тебя и Орел снаружи. Две части одного целого соединятся воедино

— А если я откажусь? — спросил Север, хотя знал ответ.

— Тогда мы убьем твоих солдат, — Фабий указал рукой на насыпь Пятой когорты далеко позади Севера. — Медленно. Сдирая кожу. Ломая кости. Ты умрешь последним, глядя на это. Я все равно получу силу, просто это займет больше времени. Но если ты согласишься...

Пауза повисла в воздухе, тяжелая, как надгробная плита.

— Я выпущу твою свору. Мы откроем коридор. Они выйдут из Леса. Вернутся в Британию. К своим шлюхам, к своему теплому вину, к своей жалкой, короткой жизни. Я даю слово... того, кем я был. Слово римлянина.

Север смотрел на тварь, и в его взгляде не было ничего, кроме холодного расчета. Если Хозяин предлагает сделку, значит, Орел в руках живого римлянина для него ценнее, чем Орел в руках мертвеца. «Ему нужно, чтобы я принес его сам, — мелькнула мысль. — Но глупо верить сказанному. Слово римлянина из уст того, кто впустил в себя Туман, стоило меньше, чем пыль под калигами. Фабий мог обещать спасение, чтобы просто заманить остатки Пятой в ловушку, где их будет проще принести в жертву. Или же дорога назад — такая же иллюзия, как и всё в этом лесу.

Ацер внезапно замолк. Лай оборвался, пес припал к земле. Север почувствовал, как мир вокруг него поплыл. Само пространство долины начало сминаться, как лист пергамента в кулаке. Желудок скрутило от резкой тошноты, воздух стал густым и едким.

— Но я не хочу, чтобы ты шел один, Марк, — Фабий склонил голову, и в его пустых глазницах вспыхнуло фиолетовое пламя. — Ты поведешь за собой остатки Пятой когорты. Пусть они видят, как их герой, их последняя надежда, собственноручно вручает Сердцу их судьбу. Их покорность станет печатью на нашей сделке.

Север горько усмехнулся.

— Ты опоздал со своими приказами, Фабий. Когорта осталась далеко позади, за валом. Я пришел один, как ты видишь.

Фабий издал звук, похожий на скрежет металла по кости — это был смех.

— Ты все еще мыслишь категориями расстояний, Марк? — Фабий небрежно опустил лапу на затылок Цереала. Тот вздрогнул от экстаза, прижимаясь щекой к мертвой плоти. — Здесь нет «далеко». Здесь есть только то, что я позволю увидеть.

Чудовище резко вскинуло когтистую руку и сжало пальцы в кулак, словно раздавливая невидимое насекомое. Воздух за спиной Севера задрожал. Тяжелый, неподвижный Туман, отсекавший долину от остального мира, вдруг пришел в движение. Он начал втягиваться внутрь, обнажая пространство, как смываемая с холста краска.

Север обернулся.

В нескольких сотнях шагов, там, где мгновение назад была непроглядная стена темноты, теперь стоял костяной вал. Избитые, окровавленные люди Пятой когорты застыли на нем, сжимая щиты. Они выглядели как призраки: Туман просто «придвинул» их позиции к эпицентру, искривляя пространство долины. Для солдат это выглядело так, будто мир вокруг них внезапно схлопнулся, вытолкнув их прямо к ногам исполинского мертвеца в римских доспехах.

— Смотри, как они дрожат, — прошелестел Фабий. — Маленькие, напуганные звери. Позови их, Север. Скажи, что ты ведешь их к спасению. Если они двинутся за тобой к Сердцу — они будут жить. Если останутся на месте...

Фабий повел рукой, и мертвые легионеры внизу, тысячи костяных фигур, одновременно повернули головы в сторону живых, издав единый, леденящий душу