Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения - Реджинальд Бретнор

— Бамби! Ты тоше пришла на фечеринку? Смотри, мы с Дианой играем ф дер прятки, и я фыиграл приз! — Он ласково подбросил приз вверх-вниз. — Теперь нам будет ошень фесело!

И тут они с Крёстной матерью впервые по-настоящему увидели друг друга. Он уронил Диану, которая пискнула и удрала. Его лицо излучало довольное удивление. Папа широко раскрыл объятия.

— Маленькая Фэла! — радостно взревел он. — Моя маленькая Фэла! После стольких лет!

— Ты! — прошипела миссис Каникатти.

На долю секунды её лицо превратилось в маску Медузы, исполненную такой злобы, что Бамби вздрогнула, но это выражение исчезло столь же быстро, сменившись улыбкой, искусственности которой Папа Шиммельхорн, очевидно, не заметил. Он обнял свою маленькую Вэлу. Затем подержал её на расстоянии вытянутой руки.

— Ах! — воскликнул он. — Предстафить только! Диана и Бамби, а теперь и ты! Это прямо как фстреча фыпускникоф!

Затем он вспомнил, что его приз сбежал, ещё раз обнял Крёстную мать, пообещал, что вернётся к ней, как только у него будет время, и унёсся в погоню.

— Боже мой, миссис К., — воскликнула Бамби, — вы знакомы?

Маска Медузы немедленно вернулась на место, и на этот раз осталась.

— Знакома с ним? — снова прошипела она. — Знакома с ним? Это единственный мужчина, который поимел меня, не заплатив за это абсолютно ничего! Ни единой монетки! И так целую неделю. А потом он бросил меня — меня! — ради какой-то паршивой официантки из пивной. Мы были в Швейцарии, я и мой третий муж, тот самый, который оставил мне все деньги, когда упал со скалы. А этот старый сукин сын ещё и сзади дрючил. — Миссис Каникатти тяжело дышала от нахлынувших эмоций; она мгновенно отбросила всякую мысль о таких законных процедурах, как доверенности, и Медуза сделалась ещё страшнее, чем раньше. — Бамби, я тебе вот что скажу — его пятьсот лет будут самыми короткими в истории! Я буду держать его в качестве экспоната, пока не проверну это дельце. А потом он вернётся в окружающую среду!

Бледная и дрожащая Бамби пробормотала что-то о том, что она её не винит.

Маска рассеялась, и Крёстная мать снова стала холодной самой собой.

— Он не должен догадаться, что происходит, — сказала она. — Ему следует как можно дольше думать, что это просто вечеринка в доме, где он может гоняться за своими хорошенькими кисками. Но я не уверена, что Диана справится с возложенной на неё задачей, если позволит ему гоняться за ней голой по коридорам. Наша вечеринка должна быть респектабельной. Бамби, теперь твоя очередь. Мы отправим Диану обратно, а за дело возьмёшься ты. Тебе бы это понравилось, не так ли?

— Как с-скажете, миссис К., — ответила Бамби, разрываясь между ужасом и предвкушением и изо всех сил стараясь сохранять хладнокровие.

— Как удачно, что у этого старого обезьяна в голове только одно, а у тебя такого добра много. Но вы не просто будете развлекаться вместе. Я хочу, чтобы ты выведала всё о формуле.

— В… в смысле, чтобы вам не нужно было изучать сыворотку?

Крёстная мать презрительно посмотрела на неё.

— Чтобы я могла быть абсолютно уверена, что Мама сказала правду. Помнишь? Она сообщила, что он понятия не имеет, как это сделал, и никто никогда не мог понять, как работают его изобретения. Очнись, ради всего святого! Ты же не думаешь, что я когда-нибудь позволю этой формуле выйти наружу? Я собираюсь прожить пятьсот лет, плюс прихватить с собой нескольких парней вроде Балбеса, которыми могу управлять, и, возможно, тебя тоже, потому что ты позволила мне узнать об этом. Я собираюсь продать все излишки, что нам не нужны, этим гостям, которые сюда едут, за чистые, надёжные деньги — но они проглотят всё до последней капли перед тем, как свалить. Нет смысла позволять обладать этим всем, глупышка — не только ради быстрой наживы. Таким образом, через некоторое время совсем немногие из нас смогут править миром! Конкуренты состарятся и умрут, а мы нет.

Первые гости прибыли как раз к аперитиву, поскольку им пришлось ехать всего лишь из Вашингтона, округ Колумбия. Одним из них был связной миссис Каникатти из-за железного занавеса, а другого она сразу же оценила как человека, стоящего гораздо выше первого в секретном аппарате. Его глаза были ещё суровее, чем у её собственных мафиози, и он казался более зловещим, потому что не говорил по-английски и продолжал ворчать на своём родном славянском языке. Они прибыли, тщательно замаскировавшись, приехав внутри фургона салона красоты для пуделей, который исчез в бывшей конюшне поместья, прежде чем их высадить.

— Это генерал-полковник особой секретной полиции, — прошептал его подчинённый, когда Крёстная мать приветствовала их, — но он здесь инкогнито. Вы будете называть его кодовым именем Негашёная Известь. Он очень заинтересован в том, что вы продаёте.

— Как интересно, — сказала миссис Каникатти. — Оно звучит как имя человека, который придётся мне по душе.

Она предложила водку, от которой они отказались в пользу её самого дорогого шотландского виски, а затем ясно дала понять, что никакие дела не будут обсуждаться, пока не прибудут остальные предполагаемые клиенты. После этого, хотя их бокалы часто наполнялись, разговор шёл весьма вяло до самого ужина, когда Папа Шиммельхорн — теперь снова полностью одетый — появился в сопровождении нервной и сильно потрёпанной Бамби.

Только человек, у которого впереди пятьсот прекрасных лет, мог демонстрировать такую бурную жизнерадостность в столь мрачной компании. Он рассказал Бамби о своей сыворотке С.О.Д.О.М., объясняя напряжённость с её производством тем, что он забыл признаться, что женат. Он подробно описал кукушку с рейтингом X, объяснив, что сделал её в честь Бамби и в подарок ей; и, глубоко тронутая, она нежно его простила. Пребывая в прекрасном расположении духа, он красочно описал, как Густав-Адольф, по приказу Крёстной матери ограниченный пределами своей комнаты и снабжённый ошейником от блох, с отвращением отверг кошачий лоток, установленный для его удобства. Он с аппетитом ел, пил много и с энтузиазмом. Несколько раз он хлопал господина Негашёная Известь по спине, сообщал ему, что очень плохо, что он холодная рыба без перца, и уверял, что если он хочет восстановить свою юношескую силу, то всё, что ему нужно — это наблюдать за Папой Шиммельхорном. При каждом таком случае